Новая экономическая социология представляла собой явление американской по преимуществу, но это не значит, что современная экономическая социология на этом и замыкается. Одним из популярных сегодня авторов по экономической социологии становится социолог Роберт Холтон. В отличие от критической традиции “ Society and Economy” («Общества и хозяйства») Грановетгера, Холтон всячески поддерживает и развивает старую традицию ’ Economy and Society” («Хозяйство и общество») — все его работы несут в своем названии это словосочетание.
В 1992 г. Холтон издает свою собственную монографию “Economy and society”, в которой исторический анализ соединен с теоретическим подходом. Холтон дает свое определение экономического мира и свою точку зрения на процесс дифференциации экономики от общества: для него недостаточно трактовки экономики как производства средств удовлетворения потребностей. Поскольку сами потребности имеют не столько материальный, сколько культурно-детерминированный символический характер, поэтому само определение экономической жизни требует многомерного подхода и соединения экономического с социальным контекстом, что достигается добавлением анализа экономики как культурно-детерминированного процесса.
В этом синтезе экономического и культурологического и видит Холтон значение экономико-социологического подхода. Что касается процесса дифференциации экономики и общества, то здесь Холтон, как Грановеттер, подчеркивает излишнюю категоричность теории «включенности» (embeddedness) Поланьи. Поэтому в древних обществах уровень дифференциации выше, чем считал Поланьи, а в современных — ниже. Кроме того, сам процесс дифференциации не может быть резким, он носит скорее постепенный или ступенчатый характер. Другая сторона проблемы дифференциации с точки зрения Холтона — это проблема исследования интеграции дифференцированного общества, то есть как происходит в современном обществе соединение экономики и социальности, как решается проблема порядка, солидарности? И далее Холтон пытается рассмотреть ответ на этот вопрос в основных научных традициях «Экономики и общества».
В истории социально-экономической мысли Холтон выделяет три основные традиции «Экономики и общества»:
Каждая традиция по-своему решает проблему соотношения экономического и социального. Необходимо в каждой выделить положительные моменты и преодолеть разногласия в новом синтезе; для Холтона экономическая социология и есть такой «новый синтез». Экономический либерализм основан на постулатах индивидуализма, рационализма, эгоизма в поведении человека и на институтах частной собственности и саморегулирующегося рынка.
В этой традиции большее внимание уделяется атомистической конструкции общества и спонтанному порядку в согласовании индивидуальных интересов, но экономический либерализм сегодня не в состоянии ответить на многие вопросы и справедливо подвергается критике:
Так и было во времена Смита, но сначала фирмы как организации бизнеса, а потом и более крупные агенты — монополии, транснациональные корпорации и др. — стали основными агентами на рынке. И экономический либерализм, или неоклассическое направление, никак не объясняет природу образования экономической организации, это было сделано только в рамках неоинституционализма. Другая сторона этого вопроса — неравные отношения между рыночными агентами: экономический либерализм предполагал относительную одинаковость участников рынка и совершенную конкуренцию, но в действительности конкуренция теперь носит несовершенный характер, что вводит неэкономические силы в экономические процессы.
В определенной мере экономизм и ограниченность экономического либерализма снимаются в политической экономии, под которой Холтон, в отличие от обычной трактовки, понимает направление, которое включает власть или политику в экономический анализ (поэтому у него политэкономия — это Рикардо и более всего Маркс). Политэкономическая традиция подчеркивает, что все экономические отношения, прежде всего властные отношения, отношения собственности — это возможность и реальность отношений эксплуатации, поэтому и капитал у Маркса рассматривается не как вещь или финансовый элемент, а как отношение эксплуатации, отношение подчинения одного класса другим.
При этом капитал создает не неравенство экономических, а следовательно, и властных отношений, как предполагалось экономическим либерализмом, а асимметрию власти. В современном мире эта асимметрия власти переносится не только на классы, но и на страны, между которыми возникают отношения господства и подчинения. Но главный недостаток подхода политической экономии — в том, что она полностью не преодолевает экономизм или экономическую ограниченность либерализма. Здесь есть не только экономическая власть, но и власть политическая, военная, идеологическая. Поэтому капиталистическая экономика — не единственный источник угнетения и эксплуатации. Кроме того, политико-экономический подход игнорирует проблему культурной легитимации экономической власти.
Дело в том, что человек не только как производитель, как рабочий становится объектом влияния экономической власти, но и как потребитель подчиняется требованию капитала, то есть эксплуатация человека осуществляется тотальным образом. Другая ошибка политэкономии в том, что политика и культура на деле все-таки не сводимы к экономическим факторам, они существуют как самостоятельные явления, детерминирующие и экономику в том числе. Экономико-социологический подход включает не только властные отношения в экономический анализ, но и культуру. Культурная составляющая рассматривается как непосредственный компонент экономического действия, культура также служит источником трансформаций экономики (это традиции Дюркгейма в объяснении разделения труда и Вебера в объяснении капитализма с позиций протестантской этики).
Культурологический подход в экономической социологии позволяет синтезировать подходы политэкономии и экономического либерализма. С одной стороны, экономическая социология признает индивидуализм и действие как основную категорию (Вебер и Парсонс), а с другой — объясняет социализацию действия и включенность индивида в общество и коллективное действие посредством интернализации социальных ценностей и культурной легитимации нормативного порядка. В этом новом синтезе и заключается, сточки зрения Холтона, основное значение и будущее направление экономической социологии.
Так, его трактовка основных парадигм, особенно политэкономии, отличается односторонностью и неудачной оригинальностью. С одной стороны, он рассматривает экономическую социологию как отдельный момент развития традиций экономики и общества, с другой — считает ее новым синтезом. И если в критике экономического либерализма и политэкономии Холтон находит существенные положения, то экономическая социология дается практически без критического осмысления, да и ориентация экономической социологии только лишь на культурологический подход (“culture-inclusive”) не кажется нам оптимальной, что, кстати, вступает в противоречие с требованием самого Холтона применять многосторонний подход в экономико-социологическом анализе.
