Православие, как и все христианство движется в диапазоне ценностного измерения «порок-добродетель», выделяя главные пороки и их антиподы – добродетели. Всего смертных грехов семь: гордость, гнев, похоть, лень, чревоугодие, сребролюбие, зависть. Главным, самым смертным из всех смертных грехов, считается гордость, или гордыня.
Лишь эпоха Возрождения превратила гордость в человеческое достоинство, а тщеславие, высокомерие, спесь, надменность, чванство, самодовольство, кичливость стали рассматриваться как проявление не гордости, а гордыни. Ряд перечисленных пороков возникает, в соответствие с таким, антропоцентрическим мировоззрением, вследствие искажения гордости как проявления гуманизма.
Возможно, потому, что гордыня духовно ослепляет, а ее антипод, смирение, наоборот, открывает духовное зрение. Христианство считает гордыню самым большим грехом, источником всех других грехов. Наивно спрашивать: «Неужели убийство лучше гордыни?» Вопрос неправильно поставлен, поскольку христианство видит корни убийства в гневе, а воровства – в унынии (или лени).
Интересен вопрос о том, действует ли в нравственности диалектика рабства и господства в борьбе самосознаний, о которой вел речь Гегель в своей знаменитой «Феноменологии духа». С одной стороны, это просто очевидно. Библия, казалось бы, говорит именно об этом: «Всякий возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится». Однако прав и Н.А. Бердяев, утверждая, что в этой диалектике нет свободы.
И все же … мы сталкиваемся с парадоксом светской культуры: завышенная самооценка передается другим людям. Сам себя не похвалишь, никто тебя не похвалит. Значит, гордость нужна? Такая «гордыня» в моральном аспекте сравнительно безобидна и практически без нее трудно обойтись.
Мужчины гордятся тем, что они мужчины, а женщины, что они женщины. Патриот гордится своей родиной. Муж считает свою жену самой красивой, а преподаватель – свою дисциплину самой главной. Я мыслю ясно и отчетливо, что я хороший. Это придает мне уверенность. Гордость неизбежна, жаль, что она незаметно перерастает в гордыню. Поэтому гордиться можно и нужно. Однако – в меру.
Современному человеку более всего присуща гордыня научно-технического разума. Он теряет меру, готов клонировать человека и улететь на другие планеты. Необходимо смирение. Однако возникает вопрос. Не устарело ли понятие «смирение»? Если рассматривать категорию «смирение» с точки зрения пассивной созерцательности, то неотвратимо отрицание этого понятия.
Если же трактовать «смирение» как углубление в духовное бытие человека, прислушивание к интуитивным позывам и внутренней речи, тогда смирение – это более активное восприятие смысловой сущности человека и, прежде всего, его разума. Смирение помогает обеспечить человеку идеальный уровень бытия в отличие от противоречиво динамичной реальности. Тогда вытекает философский вывод: смирение стабилизирует человеческое бытие.Вывод. Гордость рискованна, а гордыня опасна для души, для целостности личности. За гордыню человек наказывается независимо от того, верит он в Бога или нет. Наказанием служат падения на жизненном пути и духовная гибель. Даже смирением нельзя гордиться. Подлинно смиренный не должен был бы видеть себя смиренным. Однако возможно ли это? Поэтому остается признать ту парадоксальную истину, что-либо надо гордиться смиренно, либо смиряться гордо.
(Акопян Г.А., Губанова М.А. Философская антропология и философия культуры, Изд. Ершова О.А.)
