В животном сообществе идет постоянный контроль за уровнем внутригрупповой агрессии. Конфликты не должны достигать такого размаха, когда под угрозу ставится сплоченность группы, и поэтому на протяжении всей эволюции вырабатываются механизмы, препятствующие внутригрупповым конфликтам.
В большинстве случаев конфликты у приматов происходят между членами одного сообщества и заканчиваются примирением агрессора с жертвой. Примирение встречается тем чаще, чем выше когнитивные способности у данного вида. Существуют различные подходы к объяснению причин ритуализации агрессии.
Среди них гипотеза восстановления социальных отношений, предложенная Ф. Ваалом и Э. Росмаленом, которая стала исходным пунктом развития нового направления этологических исследований, изучающего механизмы примирения у приматов, включая человека.
Согласно этой гипотезе, в группах приматов бывшие соперники «заинтересованы» в скорейшем восстановлении нарушенных связей с товарищем по группе.
Процесс улаживания конфликта представляет собой сложное многоэтапное взаимодействие, предполагающее: поддержку агрессора, защиту жертвы, просьбы о помощи со стороны жертвы, утешение жертвы, умиротворение агрессора, переадресование агрессии жертвы, примирение конфликтующих посредством особи-посредника и сложных ритуализированных действий.
Животные, ведущие групповой образ жизни, испытывают существенный дискомфорт от нарушения социальных связей и повышения социальной напряженности.
Поэтому вполне естественно звучит вторая гипотеза, рассматривающая примирение как способ снятия стресса, который не только распространяется на непосредственных участников конфликта, но и касается всех лиц, участвующих в процессе его урегулирования.
Исследуя механизмы устранения социальной напряженности после внутригрупповых агрессивных столкновений, этологи приходят к выводу, что, чем сложнее социальная организация, тем более развиты и более разнообразны механизмы примирения.
С повышением уровня филогенетического развития прослеживается возникновение специальных паттернов поведения, используемых преимущественно в контексте примирения.
Для бурых макак, например, это фиксирование двумя руками крупа партнера и взаимные обнимания, для шимпанзе – поцелуи, для бонобо – элементы сексуального поведения.
Замечено, что уровень примирения намного выше у видов с эгалитарным стилем доминирования. Вероятность инициативы со стороны агрессора или жертвы также во многом зависит от стиля доминирования, принятого в группах данного вида.
В сообществах с гибким эгалитарным стилем доминирования (там, где подчиненные чувствуют себя более свободно, а доминанты существенным образом заинтересованы в присутствии подчиненных) примирение чаще происходит по инициативе подчиненных.
В условиях жестких деспотических структур примирение происходит в основном по инициативе агрессора.
Выявленные различия объясняются не более низкой мотивацией к примирению у жертв в группах с деспотическим стилем доминирования, по сравнению с эгалитарными видами, а скорее, страхом жертвы, ее боязнью первой приблизиться к агрессивному доминанту.
Этологи предполагают, что уровень примирения по инициативе агрессора может повышаться с повышением уровня развития когнитивных способностей и быть связан с «осознанием» важности дружественных связей с другими, в том числе и более низкоранговыми, членами группы.
У человека (в частности, у детей младшего школьного возраста) процент примирений по инициативе агрессора еще выше. Очевидно, можно говорить о повышенном уровне психологического дискомфорта, испытываемом агрессорами в группах человекообразных обезьян.
В ряде случаев, когда конфликт происходит между животными, находящимися в натянутых отношениях и соперничающими за место в социальной иерархии, примирение осложняется «нежеланием каждого из партнеров первым идти на уступки» (в случае с человеком речь может идти о нежелании ронять себя в глазах соперника, подрывать авторитет).
Примеров такого рода этологи приводят достаточно много. Описывается случай, когда два самца-соперника никак не могли примириться и демонстрировали признаки явного беспокойства по этому поводу.
Тогда старая самка подошла к одному из самцов, обняла его, перебирая шерсть и демонстрируя ему свое расположение, потом взяла его за руку и отвела на середину поляны. Эта картина повторилась и со вторым самцом.
В завершение процедуры самкамягко столкнула самцов лбами и, подержав их головы так некоторое время, покинула поляну. После этого ритуала противники обнялись, процесс примирения завершился, и они стали дружелюбно общаться.
Описанные действия, несомненно, требуют высокого уровня развития когнитивных способностей, элементарных представлений о причинных связях и долговременной памяти.
У приматов феномен примирения работает только среди членов своей группы, т.е. особей, хорошо друг с другом знакомых и поддерживающих тесные социальные связи. В отношении чужаков эти законы не соблюдаются.
В дальнейшем происходят развитие и усовершенствование моделей примирения, отчетливое дифференцирование этого процесса на отдельные фазы. В первую очередь речь идет о выработке культурных механизмов, сигнализирующих о намерении конфликтующих прекратить агрессию.
В традиционных обществах роль мирителя-посредника закреплена преимущественно за мужчинами (лидерами, старейшинами), обладающими властью и уважением. В ряде случаев посредниками могут выступать женщины.
У народов Кавказа описан обычай замирения между двумя мужскими группировками, если женщина бросает между ними платок.
Особая культура примирения возникает в пределах детской субкультуры и передается в процессе общения от старших детей к младшим. Эта культура объединяет переходные элементы, ведущие от мира животных к миру взрослых людей.
Феномен примирения достоверно прослеживается уже у детей двухлетнего возраста, что дает некоторые основания говорить о наличии у человека врожденной предрасположенности к примирению.
Анализ постконфликтного поведения у детей 6–7-летнего возраста выявил те же этологические основы примирения, что и у обезьян. Предрасположенность к примирению получает развитие в процессе социализации.
В группах детей наблюдается более четкое развитие тенденций, наметившихся в эволюции приматов:
* повышается уровень примирения по инициативе агрессора (дети говорили о чувстве вины, испытываемом виновником ссоры);
* важную роль в урегулировании конфликта начинают играть посредники-индивиды;
* процесс примирения четко дифференцирован на две стадии: первая – обозначение конца агрессии («прости меня, я больше не буду»), вторая – собственно примирение (мирилки, подарки, объятия, поцелуи).
Посредниками могут выступать как мальчики, так и девочки по отношению к детям своего пола. Роль мирителя многими детьми рассматривается как престижная.
Легко увидеть, что между культурой мирилок и танцевально-песенными обрядами формального замирения у охотников-собирателей или ранних земледельцев много общего.
Примирение с помощью совместных трапез, подарков базируется на глубинных этологических механизмах социальной интеграции (дележ пищи между родителями и детьми или репродуктивными партнерами типичен для ряда видов обезьян и описан у других животных).
Предложение женщин в жены бывшим врагам – культурная традиция, основана на глубинных биологических механизмах адаптации.
В самом деле, чем больше кровных родственников и, следовательно, реальных социальных контактов будет между группами, тем ниже вероятность новых столкновений и тем легче будет уладить конфликты, если они все же возникнут.
На Андаманских островах мужчины танцуют в деревне бывшего врага-обидчика, делая угрожающие движения в сторону местных жителей.
Вначале вождь, а потом и все остальные, включая женщин, поочередно встряхивают всех мужчин вражеской группы по два раза. Затем все участники церемонии вместе плачут, охотятся и танцуют несколько дней подряд; завершается праздник обменом подарками.
У вейнахских народов Северного Кавказа, даже в случае непреднамеренного убийства, виновный и его родственники приходят в деревню, где жил пострадавший, и стоят, вымаливая прощение у родственников до тех пор, пока те не обратят на них внимание и не начнут переговоры о возмещении ущерба.
Связь более высокого уровня агрессивности с мужским полом у человека может быть следствием его патрилинейности и освоения конкретных моделей агрессивного поведения, присущих данному сообществу.
В психике человека имеются глубинные этологические механизмы контроля агрессии и восстановления дружественных связей. Эти механизмы действуют по тем же законам, что и у приматов.
У человека наблюдается четкая дифференциация постконфликтных стратегий на две фазы: сигнал о намерении прекратить агрессивные действия и сигнал собственно примирения (стандартизованные стихи, песни, танцы или просто движения).
Для человека типичны повышение заинтересованности агрессора в восстановлении социальных контактов, разделение ответственности за содеянное родственниками агрессора и усиление роли посредников в урегулировании конфликта.
Культурные обряды замирения играют роль важнейших поведенческих механизмов адаптации, способствующих выживанию человека как вида. Культура придает ритуалам агрессии и примирения фундаментально новые свойства, делая их глубоко символичными и осмысленными.
(Карадже, Т.В. Политическая философия: учебник, МПГУ)
