Тема глобализации и ее многообразных проявлений стала предметом активных исследований и обсуждения мирового сообщества начиная с 80-х гг. XX столетия. Это явление, развивавшееся эволюционно, обусловлено множеством исторических, экономических, социально-политических факторов.
Развитие средств массовых коммуникаций, экологические проблемы, формирование единого экономического пространства – это всего лишь часть уже сегодня видимых и ощущаемых всеми последствий этих процессов. Не в меньшей степени они затронули и политическое пространство.
Взгляды на глобализацию и ее оценки очень разные и часто носят взаимоисключающий характер. Нет в настоящий момент единой точки зрения на то, стоит ли ей способствовать или следует ей всячески сопротивляться.
Глобализация в значительной мере разработана экономической, социологической науками, политическая философия уделила ей меньше внимания.
Поэтому вопросы о формах и механизмах взаимодействия политических субъектов нового мирового пространства, идеологических и культурологических основаниях, управленческих структурах формируемого пространства, значении национального государства и его функциях в условиях меняющегося мира остаются открытыми и требуют дальнейших исследований.
Существует несколько подходов, которые позволяют представить различное видение глобализационных процессов. Ряд западных исследователей акцентирует внимание на интенсификации экономического развития, образовании единого мирового рынка и усилении экономических взаимоотношений.
По мнению Р. Дарендорфа, О. Лафонтена, благодаря этому возможно не только улучшить благосостояние всего человечества, но и распространить демократические принципы, что должно способствовать повышению культурного потенциала стран «третьего эшелона».
По мнению других исследователей, глобализация приводит у ухудшению социально-экономической ситуации в странах полупериферии и периферии, порождая политическую нестабильность.
Но, несмотря на то что существуют серьезные противоречия и разногласия в представлениях о модели будущего, большинство исследователей отмечают уже проявившуюся тенденцию ослабления института национального государства, размывания его границ и разрушения традиционных политических связей.
Речь идет о новых транснациональных субъектах власти.
Одной из причин появления новых акторов, все в большей степени воздействующих как на мировые, так и на внутренние национальные политические процессы, а зачастую и регулирующих их, стало формирование глобально ориентированной экономики.
Финансовая централизация делает государства зависимыми от мировых финансовых рынков, интересы которых входят в противоречие с национальными интересами. Принципиально меняется соотношение государственных и мировых экономических связей.
Так, если в прошлом ведущую роль играли национальные экономики, определяя взаимоотношения в мировом экономическом пространстве, то в настоящее время международные финансовые рынки и крупнейшие экономические структуры диктуют условия национальным экономикам.
Международные экономические процессы, ранее регулировавшиеся на двустороннем уровне, перерастают во внестрановые отношения, в связи с чем происходит размывание и обесценивание регулирующих функций государства.
«Информационные, финансовые и иные процессы, связанные с глобализацией, сокращают возможности национальных правительств по контролю над внутриполитической ситуацией и управлению ею.
Отдельные государства, находясь под усиливающимся воздействием ситуации на мировом рынке, теряют суверенитет в области национальной экономики… Выходят из-под контроля информационные потоки.
Многие функции, ранее выполнявшиеся правительствами, переходят к транснациональным корпорациям, институтам гражданского общества.
Национальные и международные неправительственные организации… оказывают растущее влияние на общественное мнение, формирование политики, выработку законов, сами выполняют функции социальной защиты и даже принимают участие в деятельности комитетов и комиссий ООН.
Правительства частично утрачивают монополию на реализацию властных полномочий. Власть растекается».
Как будет трансформироваться институт государства в условиях глобализации, какие структуры возьмут на себя управленческие функции, будут ли ими реализовываться принципы «социального государства»?
Вопросы эти дискуссионные, и сейчас трудно дать на них ответ, но попытаемся исследовать факторы, воздействующие на современный институт государства, определяющие его функции и масштабы полномочий.
Развитие и взаимодействие этих акторов все в большей степени подрывает суверенность государства. Государство теряет прежние механизмы воздействия на общество, но и общество сегодня не может в полной мере предъявлять требования к государству, так как последнее не решает уже многих задач, которые ранее были в рамках его компетенции.
Развитие ТНК, крупнейшие из которых контролируют все больший объем производственного потенциала в мировом частном секторе, выводит их из поля национальной юрисдикции. Они являются крупнейшими инвесторами в научно-технический прогресс слаборазвитых стран.
Выходя на национальные рынки, они разрушают сложившееся там соотношение сил, теснят местных производителей, используя свою «глобальность», и с успехом уходят от национального налогообложения и антимонопольного законодательства. Сегодня около 500 крупнейших ТНК контролируют более 60% мирового валового продукта.
По мнению специалистов, экономический смысл функционирования ТНК включает в себя четыре стратегических принципа:
* обеспечение производства развитых государств иностранным сырьем;
* закрепление на иностранных рынках сбыта посредством создания там своих филиалов;
* рационализация производства за счет перемещения его в страны, где издержки производств меньше, чем на территории государств, где эти ТНК юридически оформлены;
* ориентация на «технофинансовую стратегию», состоящую в использовании своих зарубежных инвестиций для создания таких форм закрепления на иностранных рынках, как организация субподрядных предприятий, поиск прибылей на международных финансовых рынках.
Транснациональные корпорации, укрепляясь в регионе, начинают регулировать внутренние политические процессы, лоббируя свои интересы в законодательных и исполнительных структурах, влияя на ход выборов и т.д.
Национальные финансовые рынки и основные мировые финансовые центры функционируют теперь в рамках глобальной финансовой системы.
Поэтому неустойчивость глобальных финансовых рынков имеет важные внутренние экономические последствия: финансовые условия в одном регионе практически отражаются на национальных рынках по всему миру.
Трансграничные финансовые потоки взаимосвязаны таким образом, что финансовые трудности, с которыми сталкивается одна или несколько национальных систем, могут прямо отразиться на остальных частях глобальной финансовой системы.
Требования МВФ в отношении бюджетной политики, валютного регулирования, тарифного режима или налогообложения зачастую препятствуют развивающимся странам в выполнении более значимых долгосрочных программ.
В большинстве случаев либерализация рынков капитала навязывалась развивающимся странам еще до того, как они были к ней готовы. В результате они не могли противостоять валютным колебаниям, вызванным денежным потоком из страны в страну.
Специалисты отмечают разрушительное воздействие на национальную экономику требований МВФ. Так, например, Боливия одно время сотрудничала с МВФ, улучшила показатели платежного баланса и достигла финансовой стабилизации.
Правда, произошло это за счет того, что страна стала, наряду с Колумбией, ведущим мировым производителем наркотиков, а промышленность была уничтожена. Но программа МВФ по достижению в Боливии положительного баланса была выполнена.
Что касается Аргентины, то начиная с 1991 г. МВФ, поддерживая правительство, предоставлял ей все новые транши, гарантируя возможность обмена песо на доллары по фиксированному курсу.
Со временем получение кредитов Аргентиной вышло из-под контроля, погашение старых осуществлялось путем новых заимствований, а МВФ, зная об опасности излишнего кредитования государства, продолжал предоставлять средства, доведя ситуацию до критической.
Это бывшие представители среднего класса, которые обнищали в ходе проводимых неолиберальных реформ. Бразильский ученый Луис Педоне привел доказательства того, что условия жизни большинства населения его страны ухудшаются.
Основанием нового экономического миропорядка (НЭМ) является концепция «золотого миллиарда».
Согласно данным доклада ЮНЕСКО, на рубеже нового тысячелетия 10% населения планеты сконцентрировало в своих руках 85% всех богатств.
Разрыв между богатыми и бедными по доходам постоянно увеличивается. По подсчетам мексиканского экономиста Пабло Гонсалеса Касановы, перевод средств в развитый мир из стран Африки, Латинской Америки и Азии только за период 1972–1995 гг. вырос на 300%.
Растущее неравенство в распределении доходов, отражающееся в разрыве уровней развития между центром и периферией, порождает зону напряженности во взаимоотношениях между ними.
Когда в отдельном сегменте этой зоны усиливается «перегрев», иными словами, когда в отдельных странах наблюдаются процессы, грозящие потерями для центра, НЭМ инициирует операции, некое подобие «зачистки».
Дальнейшее хорошо известно: девальвация национальной валюты, массовые банкротства местных предприятий и банков, угроза дефолта и полного коллапса экономики, взлет инфляции и потеря широкими слоями населения своих сбережений, срочное получение пакета крупномасштабной помощи от международных финансовых учреждений и стран-доноров, обострение проблемы внешнего долга и т.д.
Созданная в 1995 г. Всемирная торговая организация (ВТО) в качестве официальной цели провозгласила создание и поддержание свода мировых правил открытой, справедливой и беспрепятственной торговли, основанной на свободной конкуренции.
Для приема новых членов в свои ряды ВТО установила жесткие правила, главным из которых является полное открытие внутреннего рынка для зарубежных товаров и услуг, изменение законодательства и условий международных договоров и соглашений в соответствии с правилами ВТО.
С одной стороны, она способствует вхождению в мировое экономическое пространство, с другой – требование сбалансировать цены внутреннего и мирового рынков приводит к дальнейшему разрушению национальных экономик.
Ввоз импорта предполагает в значительной степени ввоз товаров, производимых высокоразвитыми странами, цены на которые должны соответствовать мировым ценам, в то же время товары, которые экспортируются слаборазвитыми странами на мировой рынок, должны соответствовать мировым ценам на внутреннем.
А так как разрыв между уровнем благосостояния этих стран достигает астрономических значений, то «богатые богатеют, бедные беднеют».
Более того, дальнейшая либерализация экономики, концентрация ресурсов в руках ТНК практически лишают государство возможности влиять на социальную политику.
Тут наблюдается еще одна неоднозначная тенденция в политике ВТО: если бедные страны защищают свои рынки, ВТО обвиняет их в протекционизме и грозит санкциями. В тех же случаях, когда эти страны успешно играют на рынке, против них применяют антидемпинговые санкции.
Для большинства же участников мирового рынка процесс интернационализации влечет за собой дальнейшее ухудшение ситуации.
Помимо транснациональных корпораций, МВФ, ВТО, значительную роль начинают играть регионы, получающие некоторую самостоятельность в международных контактах в качестве дополнительного инструмента саморазвития в обмен на уменьшение поддержки со стороны государства.
Главным источником влияния структурных элементов общества, позволяющим им подняться до уровня государства и вступать с ним в диалог, становится их выход на международную арену и привлечение на свою сторону глобальных сил.
Привлекая для взаимодействия с государством внешние силы, соответствующие элементы общества (в том числе и местная администрация) неминуемо становятся проводниками их интересов. Этот естественный процесс создает определенную угрозу.
Внешние силы оказывают поддержку национальным структурам в обмен на продвижение теми их интересов, которые в большинстве случаев не совпадают с интересами всего общества, а выражают узкогрупповые потребности.
В результате общественные структуры, опирающиеся на внешние силы, становятся проводниками их интересов, выступающими против интересов собственного общества и действующими против него.
Эти стандарты, вызревшие в иных условиях, в лучшем случае непосильны для обществ. Они не только не соответствуют уровню их развития, но и прямо подрывают и культурные, и материальные основы их конкурентоспособности.
Таким образом, снижение роли государства в ходе глобализации, ограничивая влияние общества на политику и свое собственное развитие, способствует навязыванию обществу внешних и нередко глубоко ему чуждых интересов и мотиваций, которые зачастую проводятся через национальную элиту.
Сознание и ценностные ориентации элиты всегда были важным фактором, определяющим конкурентоспособность общества и его внутреннюю политику. Если общество само формирует сознание своей элиты, она сохраняет способность осознавать и выражать интересы государства.
Однако в современном обществе сознание элиты формируется не самим обществом, а извне. Ценности, идеи, приоритеты, которые реализует национальная элита, соответствуют интересам стратегических конкурентов государства, а для самого общества являются разрушительными.
Но даже формирование сознания элиты собственно обществом еще не гарантирует ориентации ее на национальные интересы. Причина, прежде всего, в естественном неравенстве, в том, что элита обладает большими возможностями, чем рядовые граждане страны.
С личной точки зрения, элите таких обществ естественно стремиться к либерализации, предоставляющей им все новые возможности, но подрывающей конкурентоспособность их стран и несущей неисчислимые беды их народам. Это естественное разделение усугубляет угрозу превращения национальной элиты в антинациональную силу.
Так современные глобализационные процессы, направленность которых во многом определяется концепцией «золотого миллиарда», размывают границы между национальной и мировой элитой.
В «золотой миллиард» входят не только отдельные страны, но и национальные элиты, благосостояние которых во многом зависит от сотрудничества с международными структурами, менее всего заинтересованными в безопасности национальных государств.
Культура представляет собой силу, связывающую воедино различные структуры общества, переводящую язык системных закономерностей на понятный людям язык их жизненного мира.
Поэтому разрушение или резкое изменение этого языка может повлечь за собой и паралич социальной системы.
Но в процессе опосредованного усвоения не всегда удается избежать таких явлений, как утрата культурной идентичности, разрушение культурных моделей.
Культурная глобализация меняет контекст, в котором происходит производство и воспроизводство национальных культур, меняет средства их осуществления. Чем более глубоко исследуются процессы глобализации, тем более рельефно выявляется их глубинное влияние на положение человека в социуме.
Если прежде человек в большей или меньшей степени оставался частью локального социума, локального сообщества, то с развитием глобальных трансформаций, с включением личности в сеть множественных безличных связей ослабляется ее связь с определенной социальной средой или социальной группой.
Постепенно происходит разрушение устоявшихся механизмов социализации, благодаря которым происходила передача от одного поколения к другому социальных и моральных ценностей, норм и традиций.
Глобализация увеличивает объем функциональных социальных связей индивида, часто являющихся анонимными и преходящими, но ослабляющими психологическую значимость для него связей устойчивых, обладающих эмоционально-ценностным содержанием. Происходит своего рода акт «отказа от традиций».
«Суть этого акта состоит в собственном выборе индивидом модели поведения – выборе, предполагающем отказ от следования образцу, заданному одной определенной, «своей» социальной средой…
Факт одновременного усиления в условиях глобализации прямо противоположных социально-культурных тенденций ведет к возрастающей неупорядоченности, вариативности, индетерминированности, непредсказуемости ценностных, мотивационных, поведенческих предпочтений индивидов и групп».
Многие страны, не включаемые в группу «золотого миллиарда», к начальной фазе развития глобализации находились на той национально-исторической ступени, для которой характерны внутреннее единство общества, преобладание коллективистских ценностей, умеренный уровень потребления, экономическая политика, ориентированная на развитие самостоятельного народно-хозяйственного комплекса.
Но под воздействием глобализации постепенно происходит смена социально-экономических ориентиров, а также сдвиги в функционировании хозяйственных механизмов.
В общественном сознании развивается индивидуализм, а коллективистские ценности, выступающие как фактор сплочения традиционного общества, постепенно отступают на второй план.
Ослабление или разрушение традиционных связей неизбежно приводит к расколу социума, необходимости применения государством политики насилия по отношению к своим гражданам, что может приносить лишь кратковременный эффект, ослабляя, в конечном счете, институт государства.
Тем более, что это часто бывает поводом для ввода на суверенную территорию военного контингента ООН, которая в последнее время реализует интересы НАТО, расширяющей границы своего влияния.
Это порождает новые противоречия и усиливает конфликтность, а также определяет новую роль международных институтов, межгосударственных структур, которые объективно должны постепенно научиться выполнять функции, утрачиваемые национальными государствами.
Дж. Грей, бывший долгое время активным сподвижником политики британских консерваторов, отмечал, что принципы свободного рынка несовместимы с демократией, потому что в условиях жесточайшей конкуренции попираются все демократические нормы, а глобализация приводит не к унификации разных государств, не к их объединению, а напротив, к разнонаправленности развития, к усилению различий между странами каждая из которых по-своему реагирует на вызов глобализации.
Процессы глобализации в различных формах путем экономического, информационного и международно-правового воздействия проникают во внутригосударственную сферу и все больше превращаются в главный фактор внутренней жизни, превышающий порой возможности государства.
Идея «глобальной политики» меняет традиционные представления о различии между внутригосударственной и международной, внутренней и внешней политикой, которые свойственны укоренившимся в течение столетий воззрениям.
Несмотря на то что государства еще остаются основными политическими субъектами, они действуют на мировой арене одновременно с массой других властных институтов и организаций, среди которых:
С точки зрения таких исследователей политического «глобализма», как Р. Манбах и Дж. Розен, глобальная политическая арена может восприниматься как многовластная:
«смешанная система действующих лиц, в которой политическая власть и источники политического действия распространены повсеместно.
Такой подход ставит под сомнение общепринятую Вестфальскую систему международных отношений, в основе которой лежит государство, обладающее полным суверенитетом.
«Глобалисты» всеми силами стараются ослабить и дискредитировать национальное государство именно за то, что оно мешает их глобальному хищничеству…».
Властные полномочия отторгаются у государства и наднациональными, и внутренними структурами в сфере как международных отношений, так и внутренней политики.
Основными видами наднациональных структур, ограничивающих полномочия и реальные возможности государства, являются:
= разнообразные органы международного управления и урегулирования, создаваемые на межгосударственном уровне (ООН, МВФ, Мировой банк, ВТО);
= транснациональные корпорации;
= международные общественные, религиозные и преступные организации;
= глобальные СМИ.
С ослаблением роли государства, по мнению И. Валлерстайна, встает вопрос о защищенности индивида.
«Кому мы будем верить в беспорядочном мире, в мире колоссальной экономической неопределенности и огромного неравенства, в мире, где будущее совсем не гарантировано?
Вчера большинство людей верило в государство. Именно этим определяется понятие законности, и даже если люди не верили существующим государствам, они хранили веру, по крайней мере, в те государства, которые, как ожидалось, должны были возникнуть в ближайшем будущем».
И. Валлерстайн прогнозировал повышение роли различных социальных групп, которые станут формой выживания и защиты интересов индивидов в условиях кризиса традиционных политических институтов.
Такие группы могут быть самыми разными – этническими, религиозными, языковыми; они могут строиться по признакам пола или сексуальной ориентации, включать в себя «меньшинства самых разных параметров». Хотя в этом нет ничего нового.
Усиление действующих по всему миру транснациональных акторов подрывает безопасность государства, ослабляет его позиции, делает его уязвимым со стороны как внутренних, так и внешних политических сил. Но ослабление одних структур предполагает усиление других.
Вопрос заключается в том, что это будут за структуры, какие ценности и приоритеты станут основой новых управленческих структур и чьи интересы они будут выражать: будет ли идти речь о каком-то «всемирном государстве» или о неких формах кооперативного развития государств – сегодня является предметом острых дискуссий.
(Карадже, Т.В. Политическая философия: учебник, МПГУ)
