Главная задача философствования, согласно Делезу и Гваттари, заключается в том, чтобы найти точку соотнесения между концептом и творчеством как таковым. Поэтому он говорит о том, что философы до сих пор недостаточно занимались природой концепта как особой философской реальности, имеющей свои временные и пространственные координаты.
Концепт не является чем-то простым, он всегда имеет составляющие, и поэтому каждый концепт имеет свой шифр. Концепт – это множественность; правда, не всякая множественность является концептуальной. «Не бывает концепта с одной лишь составляющей: даже в первичном концепте, которым «начинается» философия, уже есть несколько составляющих, поскольку не очевидно, что философия должна иметь начало, а коль скоро ею таковое вводится, то она должна присовокупить к нему некоторую точку зрения или обоснование».
Необходимость наличия данной точки зрения или обоснования позволяет нам говорить об авторской функции концепта, концепт всегда имеет своего творца (не всегда это «имение» подразумевает «имение в виду»). Поскольку концепт является сложным (многосоставным) образованием, то он имеет свой особый шифр, понимаемый как соотнесение и соразмерение составляющих его частей. Понимание и использование концепта – это расшифровка и понимание его кода (шифра), что является сложной философской работой. Причем сложность данной работы не в традиционных проблемах языка (хотя они и присутствуют здесь в достаточном количестве), а в «соотнесении контекстов», поскольку концепт располагается сразу в нескольких плоскостях выражения, одни из которых имеют экзистенциальную, другие – категориальную, третьи – чисто философскую характеристику.
«Каждый концепт отсылает к некоторой проблеме, к проблемам, без которых он не имел бы смысла и которые могут быть выделены или поняты лишь по мере их разрешения».
С одной стороны, это говорит о проблематичности концепта: он не возникает на пустом месте (случайно), поэтому он обоснован и призван решать некоторую проблему; а с другой стороны, развитие концепта – это процесс, параллельный решению проблемы, здесь важна именно процессуальность (постепенность) происходящего. В данном случае концепт выступает скорее временной, чем пространственной структурой организации смысла. Философская работа с концептом предполагает некоторое развитие во времени тех структур, которые изначально имели, казалось бы, пространственную характеристику.
Концепт не дается весь сразу, он приемлет процедуру разворачивания, распутывания, буквально – развития. В то же время не следует забывать, что концепт возникает только в том случае, если производящая его проблема считается нерешенной или плохо поставленной, а в философии таких проблем множество. В определенном смысле можно сказать, что концепт как творческая деятельность – это искусство вычленять проблемы (видеть собственно проблематическое) и ставить их (адекватно выражать в языке). Здесь уместно вспомнить мысль Витгенштейна о том, что большинство философских проблем являются таковыми, поскольку мы не можем адекватно выразить их в языке, ибо пользуемся последним некритично и бездумно (автоматически). Адекватное выражение в языке философского концепта и составляет существо «работы с языком», которого требует каждый концепт в момент своей философской концептуализации.
Поскольку за каждым концептом стоит концептуальный персонаж и определенный условиями собственной недостоверности автор (не говоря уже о проблематичности, которая требует своего выражения), то можно сказать, что концепт имеет свою историю. Концепт «истории» имеет здесь место еще и потому, что концепт кроме пространственной «уместности» требует и временной выраженности, понимаемой как последовательность смены состояний. Каждый концепт отсылает к другим концептам в некотором пространстве взаимодействия концептов или плане выражения.
«Можно сказать, что вообще у всех концептов есть история, хотя она извилиста и при необходимости пересекает другие проблемы и разные планы. В концепте, как правило, присутствуют кусочки или составляющие, которые происходят из других концептов, отвечавших на другие проблемы и предполагающих другие планы».
Многоплановость концепта сродни его неразборчивости, понимаемой как консистентное состояние вещества, концепт можно разложить на составляющие, только насильно выделив из него другие концепты. При этом также возникают отношения между концептами, пересекающими смежные проблемные области или оказывающимися на перекрестке проблем. Данные отношения выходят за рамки истории как процесса и относятся скорее к становлению концепта в смежном с другими концептами плане выражения.
Обобщая характеристики философского концепта, следует, вслед за Делезом и Гваттари, подчеркнуть следующие обстоятельства. Во-первых, каждый концепт отсылает к другим концептам, причем не только в своей истории, но также и в своем становлении. Более того, поскольку концепт является сложным образованием, в каждом концепте есть составляющие, которые могут быть взяты в качестве отдельных концептов. Таким образом, можно наблюдать продуктивную множественность концептов, которые размножаются из себя самих, но не из ничего (пустоты). Также не следует забывать о коммуникации концептов в рамках той или иной системы выражающих некоторый концепт обстоятельств. Во-вторых, для концепта характерно то, что его составляющие неразделимы несмотря на то, что они различны и разнородны.
Эндоконсистенция концепта такова, что каждая отличная от другой составляющая концепта как бы перекрывается другой, накладывается на нее как складка или плато, имеет с ней зону соседства, порог неразличимости. Поскольку естественность и искусственность концепта в данном вопросе не может быть однозначно определена, уместно говорить о «неразборчивой природе» концепта. В-третьих, каждый концепт должен рассматриваться как точка совпадения, сгущения и скопления своих составляющих. Концепт – это гетерогенезис, т. е. упорядочение составляющих по зонам соседства. Однако «соседские» или «родственные» (в духе Витгенштейна) отношения между концептами не менее проблематичны, чем отношения между концептом и его составляющими.
Поскольку концепт по своей природе нетелесен (не имеет физического плана выражения), он лишен пространственных или временных координат в традиционном смысле, поэтому являет собой «чистое событие» (термин Ж. Деле-за). Временные и пространственные метафоры при описании философского концепта возникают в силу неизбежности языкового выражения и могут быть отнесены (списаны) на счет тех погрешностей и шероховатостей, которые имеют место в любой «фактурности» или фактичности (желании следовать фактам). Все, что мы можем сказать о концепте, относится к скорости, с которой он преодолевает собственные составляющие или условия собственного бытия. В данном смысле концепт есть не что иное, как мыслительный акт, причем мысль здесь действует с бесконечной скоростью.
(Концептуальная философия: учебное пособие, Еникеев А.А., Нижний Тагил: Нижнетагильская государственная социально-педагогическая академия)
