Анализ феномена, получившего название «массы», «массового общества» находит отражение в самых разных современных философских, социологических, политологических, культурологических, психологических концепциях. Именно в этом разнообразии подходов заключается и большая сложность систематизации всего спектра концепций, изучающих эту проблему.
Американский социолог и политический мыслитель Д.Белл в своей работе «Конец идеологии» одним из первых попытался дать систематизированный анализ многочисленных определений массы в американской и западноевропейской социально-политической литературе. Свою систематизацию Белл попытался провести исходя из анализа самого понятия «масса». По сути дела, он выделяет пять основных значений данного термина и считает, что все многочисленные концепции в той или иной форме употребляют одно из пяти значений «массы». Вот они: «масса как недифференцированное множество», «масса как синоним невежественности», «масса как механизированное множество», «масса как бюрократизированное общество» и «масса как толпа».
Естественно, в политической литературе можно встретить и другие систематизации. Например, интересно подойти к проблеме массового общества с точки зрения исследовательской парадигмы. В данном аспекте можно остановиться на трех методологических подходах к изучению проблемы «массового общества». Эти подходы можно обозначить как феноменологический, психоаналитический и экзистенциалистский.
Одним из наиболее ярких представителей феноменологического подхода к анализу массового общества можно назвать известного европейского мыслителя и публициста Элиаса Канетти. В Англии в 1943 году был начат и опубликован в 1960 году основной труд жизни Э.Канетти – книга «Масса и власть». Канетти интересовала особая природа общества, появившегося в Европе в связи с приходом к власти Гитлера. Однако книга эта вышла за рамки описания конкретной исторической ситуации и поднялась до глубокого исторического обобщения многочисленных фактов появления в европейской истории все новых и новых фигур героев-завоевателей, черпающих свое могущество и силу из спонтанных, на первый взгляд, действий масс, покоряющих массы и использующих их для достижения своей цели.
Мыслитель обращается к прошлому в поисках механизмов постоянного появления феномена массы. Метод Канетти можно назвать своеобразной описательной феноменологией, которая избегает общепринятых догм, клише, способных внести в текст нечто чуждое самому автору, неосмысленное им. Во многом писатель пользуется своим личным опытом для оценки той или иной ситуации. Описывая феномен массы, он вспоминает свои чувства и ощущения от столкновения с ней. При исследовании феномена массы, Канетти не пытался опереться на строгие философские и социологические теории.
Он предпочитал пользоваться такими средствами, которые несут в себе элемент наглядности и самоочевидности. Это понятия-образы, такие как «открытая и закрытая масса», «замершая масса», «масса бегства», масса запрета», «разрядка», «распад массы» и многие другие. Однако именно эти образы и дают четкое и наглядное представление о том, что такое масса.
Материалом для анализа у Канетти выступают четыре вида источников. Это собственные «автобиографические» наблюдения феномена массы, мифы разных народов, исторические записки, письменные свидетельства душевнобольных (?!). В мифах Канетти ищет антропологические универсалии, свидетельства поведения людей в том виде, как они закреплены в культуре. Исторические описания его интересуют только тогда, когда в них отсутствует субъективная интерпретация описываемых событий.
Понятно, что благодаря такому подходу анализ массы у Канетти носит абстрактный, отстраненный, внеисторический характер. Эти особенности его подхода, а также акцент на воспоминания о своем жизненном опыте и позволяет назвать этот метод феноменологическим.
Элиас Канетти очень подробно описывает различные свойства массы и обобщает их следующим образом:
В своих работах Канетти подчеркивает, что масса – это новый организм, который не является простой суммой входящих в него индивидов. Такая масса всегда возникает вне зависимости от конкретных социально-экономических условий или политических обстоятельств. Во всех ситуациях она имеет одинаковые механизмы образования, существования, распада. При этом масса всегда коррелируется с властью. Власть, как и масса у Канетти также является исторически универсальным феноменом.
Следует отметить, что работа Канетти «Масса и власть» проникнута глубоким пессимизмом. Человек оказывается обреченным на постоянное повторение всех ужасов, которыми так богата история человеческой цивилизации. С другом стороны, у Канетти нет апокалиптических мотивов. Он, скорее, диагност, который способен распознать симптомы времени, пусть даже проникнутые агрессией масс и деспотизмом власти. Эти симптомы – не окончательная судьба человечества, а реальная предполагаема опасность, которая коренится в современных политических структурах.
Таким образом, феноменологический метод Э.Канетти приводит его к анализу абстрактной массы и абстрактных моделей власти. Такая масса внеисторична. Она появляется при любых экономических и политических видах правления и обусловлена постоянными инстинктами, абсолютными, константными моделями поведения, которые свойственны людям на протяжении их истории.
Следующим методологическим подходом к исследованию феномена массы можно назвать психоаналитический подход. Классиком его является основатель психоанализа Зигмунд Фрейд (1856-1939). Работа З.Фрейда «Массовая психология и анализ человеческого «Я» (1921), по сути, является критическим размышлением над книгой Г.Лебона «Психология толп». Фрейд выступает против предложенного Лебоном термина «внушение» в качестве магической силы, способной цементировать массы. Для уяснения массовой психологии Фрейд вводит понятие «либидо».
Чтобы усвоить, как с помощью психоаналитического метода Фрейд подходит к анализу массы и массовой психологии, целесообразно обратиться к основным положениям психоанализа: Фрейд впервые заменил идею целостной личности на идею о ее нецелостности. По его мнению, психика человека является ареной конфликта между сознательными и бессознательными психическими актами. Сознание, как его представлял Фрейд, вооруженное авторитетом культуры, подавляет инстинкты и чувственные начала. Однако владения бессознательного настолько обширны, что сознание только грубым, диктаторским способом, путем самого жесткого подавления сохраняет свои позиции в структуре личности.
Сопротивление бессознательного не проходит бесследно. Оно порождает напряжение психики, невроз, который разрушительным образом действует на человека. Фрейд считал человека «вещью в себе», закрытой системой. Природа наделила человека биологическими стремлениями. Развитие личности служит реакцией на удовлетворение или фрустрацию этих стремлений. Фрейд указал также на процесс переключения, преобразования нереализованной сексуальной энергии индивида, его либидо, в иные формы деятельности, например, в творчество. И назвал этот процесс сублимацией. Именно эти идеи, считал Фрейд, могут помочь понять не только психологию индивида, но и психологию масс.
В работе «Массовая психология и анализ человеческого «Я» Фрейд по аналогии с анализом сексуальных влечений в жизни человека анализирует роль этих влечений для уяснения природы массовой психологии и массовых неврозов. Таким образом, Фрейд предпринимает попытку на основе психоаналитической теории объяснить развитие человеческого общества, связать особенности психической структуры личности с поведением целых социальных групп. В этой работе Фрейд пытается дифференцировать массы.
Одно дело толпа. Другое дело – войско или сообщество верующих. Они уже являются искусственными массами. В искусственных массах, в отличие от толпы, необходимо внешнее принуждение, чтобы удержать их от распада. Что же способно удержать массы от распада? По мнению Фрейда, искусственные массы имеют либидозную структуру. Поэтому ей необходимо ощущение, что она в равной степени любима вождем, верховным властителем. В церкви это Христос, в Войске – Полководец. Если у массы убрать эту иллюзию любви, произойдет распад массы. Для своего анализа Фрейд выбирает католическую церковь. Он пишет, что к каждому члену верующей массы Христос относится как добрый старший брат, являющийся заменой Отца. Перед Христом все равны, все имеют равную часть его любви.
Церковь сходна с семьей, недаром верующие называют себя «братьями» и «сестрами», то есть родственниками по любви, которую питает к ним Христос. Связь каждого члена церкви с Христом является одновременно и причиной связи между членами массы. Либидозную структуру имеет и другая разновидность искусственной массы – войско. Полководец – это Отец, одинаково любящий всех солдат. Фрейд анализирует военные неврозы германской армии периода Первой мировой войны, которые, по его мнению, и способствовали разложению армии. Эти неврозы были отражением протеста отдельного солдата против роли, которая отводилась ему в армии, против черствого обращения начальников с рядовыми. Фрейд немного места уделяет в своей книге массе как политической организации. Однако можно предположить, что она также имеет либидозную структуру, а политический лидер играет в ней такую же роль, как в церкви – Христос, а в войске – Полководец.
В вышеназванной книге Фрейд говорит и о механизмах идентификации. В целом Фрейд рассматривает идентификацию как попытку ребенка (или просто слабого, неуверенного в себе человека) перенять силу отца, матери (или полководца, политического лидера). Человеку как слабому, мятущемуся существу необходимо соотносить свое поведение с неким персонифицированным образом. Механизм идентификации неразрывно связан с либидозной сущностью массы. Человек не только желает ощущать любовь властителя, но и старается отождествлять себя с ним, мысленно поставить себя на его место, перенять его стереотипы поведения. В этом механизме кроется секрет популярности большинства политических лидеров.
В отличие от феноменологического метода Канетти, психоаналитический подход Фрейда к исследованию феномена массы делает акцент на индивида, личность. Пружиной поведения массы является отношение ее членов к вождю, их любовь к нему. Масса складывается из суммы стремления ее членов. Каждый желает максимально приблизить себя к лидеру, идентифицировать себя с ним. Знаменитое фрейдовское «либидо» реализуется в обожании вождя, стоящего во главе массы. Фрейдовский классический психоанализ часто обвиняли в пансексуализме. Как известно, мало кто из последователей и учеников Фрейда пошел по этому пути. Из известных имен можно назвать австрийского психоаналитика Вильгельма Райха, переехавшего в 1939 году в США и ставшего американским гражданином. В своей скандально известной книге «Психология масс и фашизм», написанной в 1930-1933 годах и впоследствии запрещенной в Германии, Райх пытался проанализировать взаимосвязь сексуального угнетения и фашизма.
Исследуя политическую структуру различных государств, в том числе и СССР, Райх писал, что сексуальное угнетение способствует процессу превращения людей в механизированную и несамостоятельную массу. Везде, где встречаются случаи авторитарно-моралистского угнетения детской и юношеской сексуальности и соответствующее сексуальное законодательство, можно с уверенностью говорить об авторитарно-диктаторских тенденциях в сознательном развитии, независимо от того, какие лозунги на самом деле используют политики.
По мнению Райха, демократия напрямую связана с раскрепощением сексуального поведения, и, наоборот, тоталитарное государство подавляет естественные и прежде всего, сексуальные влечения человека, вытесняя их в бессознательное. Благодаря этому подавлению формируется «рабская психология», человек превращается в существо, неспособное к сопротивлению и готовое выполнить любой приказ «фюрера». Психологические структуры характера масс имеют сходные черты при различных тоталитарных режимах. Это, прежде всего, нежелание и неумение брать на себя ответственность, в первую очередь, за свою жизнь, неумение проявлять инициативу, уважать личность и мнение другого человека. Согласно Райху, фашизм порождается не столько экономическими и политическими обстоятельствами, сколько самой структурой характера масс, подготовленными для принятия идей вождя.
К анализу массового общества обращались и другие ученики Фрейда, например, Карл Густав Юнг (1875-1961). Однако, несмотря на значительные расхождения в вопросе о природе бессознательного, можно согласиться с высказыванием Сержа Московичи: «Нет, кажется, области, в которой бы между Фрейдом и Юнгом было такое согласие, как в вопросах массовой психологии. Оба они принимают классическое описание массы Гюстава Лебона и соглашаются в том, что индивид в массе опускается на более примитивный интеллектуальный и эмоциональный уровень». В отличие от Фрейда, Юнг больше внимания уделяет духовным, политическим и экономическим предпосылкам появления массы. Для него масса – феномен современного мира. При этом Юнг предлагает и определенные пути излечения всего общества. Лекарство заключается в распространении глубинной, аналитической психологии, с помощью которой человек может прийти к согласию между сознательными и бессознательными процессами, враждующими внутри его личности.
Наконец, третий методологический подход к анализу массы можно обозначить как экзистенциалистский. Упомянем здесь таких мыслителей как Карл Ясперс.
Существование в мире, по Ясперсу, есть жизнь в толпе, следование общепринятым ценностям и стандартам. Унифицированность избавляет человека от необходимости принимать решения и нести полноту индивидуальной ответственности за них. Она избавляет от самого «бремени свободы», которое, как говорил Ф.М. Достоевский, ложится на него тяжким грузом. Жизнь по формуле «я как все» позволяет поделить ответственность за свои поступки со всеми, поступающими так же. Различие между существованием в мире и экзистенцией – это различие между неподлинным существованием и подлинным существованием, между массовым обществом и подлинной коммуникацией. Господство массы по Ясперсу – явление современного времени.
«Масса как толпа не связанных друг с другом людей, которые в своем сочетании составляют некое единство, как преходящее явление существовала всегда. Масса как публика – типический продукт определенного исторического этапа; это связанные воспринятыми словами и мнениями люди, не разграниченные в своей принадлежности к различным слоям общества. Масса как совокупность людей, расставленных внутри аппарата по упорядочению существования таким образом, чтобы решающее значение имела воля и свойства большинства, является постоянно действующей силой нашего мира».
Конечно, Ясперс не отрицает определенных преимуществ, появившихся в современном массовом обществе. Во-первых, эти преимущества относятся к самому уровню существования: «Мы обеспечены так, как никогда еще на протяжении всей истории не были обеспечены массы людей». В современном обществе страхование на случай безработицы или болезни и социальное обеспечение не дают умереть с голоду нуждающемуся человеку. Во-вторых, в современном производстве люди по своей воле (в отличие, например, от рабовладельческого хозяйства), каждый на своем месте, пользуясь полным доверием, участвуют в создании условий для функционирования целого. Политическая структура такого аппарата деятельности – демократия в той или иной разновидности.
Но в современном обществе коренится и угроза индивидуальности человека:
Для Ясперса современное массовое общество – это универсальный феномен, характерный для всех демократических стран с высоким уровнем техники. В отличие от многих критиков «массового общества», немецкий экзистенциалист относится к существованию в массе как к реальному факту, как к оптимальному способу существования больших скоплений людей. В этой жизнедеятельности есть свои достоинства и недостатки. Но достоинства – очевидны, а недостатки понятны только наиболее развитым в духовном плане людям, которые страдают от потери индивидуальности и ищут пути ее обретения.
«Массовый человек» в «массовом обществе» как раз может стать объектом исследования специальных наук, в том числе и политической психологии. В нем нет свободы. В подлинной же коммуникации к человеку не относятся как к объекту исследования. Каждый человек в ней понимается как индивидуальность, которая не подвержена типизации. В подлинной коммуникации, по Ясперсу, и заключается свобода.
В Советском Союзе в XX веке массы создавались искусственным путем, то есть целенаправленными действиями властей. Так, например, введение паспортной системы и коллективизация уничтожили класс крестьянства; закрытие бирж труда, запрет забастовок, стахановское движение – распылили силы рабочего класса; многочисленные чистки в партии; доносительство и публичные отречения разрушили святую святых любого общества – семью. К такого же рода действиям можно отнести массовые репрессии среди интеллигенции, приведшие если не к исчезновению, то к значительному уменьшению и деформации данной прослойки общества.
Тоталитарные режимы, пока они у власти, и тоталитарные вожди, пока они живы, пользуются массовой поддержкой. Приход Гитлера к власти был законным, если помнить выбор большинства, и ни он, ни Сталин не могли бы остаться вождями народов, пережить множество внутренних и внешних кризисов и храбро встретить трудности беспощадной внутрипартийной борьбы, ели бы не имели доверия масс.
А теперь снова вспомним Г.Лебона и Г.Тарда – создателей классического варианта социально-психологического подхода к исследованию и объяснению «массы». Пожалуй, главной их заслугой является научное описание, характеристика явления «толпы» – своеобразной первичной, «элементарной» формы социальной массы, выявление «законов толпы» («духовного единства толпы») и механизмов политического лидерства. Г.Тард был одним из тех, кто впервые обратил внимание на эволюционирование городской массы к новой, преимущественно «бесконтактной» форме ее интеграции – «публике», явлению, тесно связанному со становлением СМИ и растущей атомизацией городского сообщества. Г. Тард, а вслед за ним и Г. Лебон раньше других заговорили о том, что жизнь человека среди больших скоплений людей протекает по особым законам; о том, что нужно знать эти законы и обращаться с «наличной массой», толпой со знанием дела и подобающей осторожностью.
Сущность их подхода можно интерпретировать так: в социальных общностях, связанных с «непосредственным» взаимодействием людей, поведение последних определяется не столько той или иной формой сознания, сколько эмоционально-психическими, бессознательными сопереживаниями, то есть общими для всех, однотипными психическими переживаниями. По мнению Тарда и Лебона, в толпе стираются индивидуальные достижения отдельных людей и исчезает их своеобразие. Расовое бессознательное проступает на первый план, гетерогенное тонет в гомогенном: обессиливается психическая надстройка, столь различно развитая у отдельных людей, и обнажается, приводится в действие бессознательный фундамент, у всех одинаковый.
Лебон и Тард выделили три главные причины («закона») формирования новых качеств индивида в толпе:
«Душа толпы» (коллективное психическое состояние) тождественна душе примитивного человека, в ней преобладают эмоциональное, женское начало, дихотомия противоположных взглядов; ей свойственны легковерие и некритичность, жажда иллюзий, а не истины, раболепие перед силой, деспотизм, догматизм и нетерпимость к инакомыслию. Групповое, примитивно-корпоративное здесь может доминировать и противостоять общечеловеческому.
Итоговая оценка социальной и исторической роли масс весьма категорична: толпа может быть чем угодно! Реальная роль толпы («масс») в социальной жизни, особенно в политике, преимущественно, деструктивна, она есть средство, орудие в руках безответственных политических краснобаев и шарлатанов.
Использование «законов толпы» и теории публики в качестве инструментария сегодняшнего научного познания не только позволяет во не изобретать колесо заново, а правильно объяснять и даже предвидеть и предотвращать многие негативные социально-массовые явления. Разработанный на основе идей Г.Тарда и Г.Лебона социально-психологический подход должен быть интегрирован в общую канву исследования социальной массы, массового сознания и массовой психологии.
Человеческая история с самых ранних своих этапов связана с социальной массой, с лежащей в ее основе социально-психологической природой. Это, прежде всего, латентная или скрытая, потенциальная масса, реализующаяся в форме спорадически возникающих, как правило, на основе общего для всех ее участников психического переживания (сопереживания) неустойчивых ситуативных общностей. Действующая социально-психологическая масса – явление экс-групповое: она может быть проявлением и групповой, и межгрупповой, и внегрупповой активности. Будучи полноправным компонентом исторического процесса, такая масса не может, однако, быть выявлена в статической структуре общества и обнаруживает себя лишь в динамических процессах, в социальных и психологических взаимодействиях. По целям и содержанию деятельности рассматриваемая масса может выступать как аттрактивная и аффективная.
Под аттрактивной мы подразумеваем массу, ориентированную на зрелище и основанную на рецепторной активности (внимание, активизация органов чувств). Основная цель совместной деятельности членов такой массы – получение впечатлений, эмоций (при реализации развлекательной или эмоционально-компенсаторной функций, в том числе для подавления, вытеснения фрустрации). Объединяющим моментом в простейшем случае будет служить здесь коллективное любопытство («толпа внимающая»), в более сложных – целенаправленное получение эстетических впечатлений, информации.
Взаимосвязь участников такой массы проявляется как совместное внимание к центру (фокусу) взаимодействия – зрелищу, актеру, оратору – и может перерастать под его влиянием в коллективный (массовый) аффект. После этого, в зависимости от характера и силы раздражения, на более или менее длительное время содержанием совместной деятельности членов массы может стать постзрелищная экспрессия: кратковременная, положительная, в цивилизованной, социально-санкционированной форме – аплодисменты; или же в затянутой во времени необузданной форме – восторженная массовая истерия поклонников поп-звезды, стремящихся разорвать на клочки одежду и аппаратуру кумира.
Примером проявления противоположно направленной массовой аффектации могут служить послематчевые «сражения» раздосадованных поражением «своей» команды футбольных фанатов, чьими жертвами становятся болельщики, прохожие, витрины, автомобили и т.д. Однако аффективная масса, то есть масса, имеющая содержанием своей деятельности преимущественно эмоциональную разрядку – снятие стресса, фрустрации, социального перенапряжения, не обязательно имеет в качестве подготовительного этапа зрелищную, рецепторную активность. Эмоции такой массы могут быть как негативными, так и позитивными.
Более распространенным вариантом представляется масса, действующая на основе негативных сопереживаний. Искусные политики, религиозные проповедники не в последнюю очередь снискали себе славу благодаря умению направлять эмоциональную энергию масс в организованное русло эмоций иного рода. Таким «иным» направлением аффектации является выражение восторга, радости, счастья как от победы (военной, спортивной, трудовой), так и от простого чувства солидарности, сопричастности к единому санкционированному действию.
Противовесом злу, порождаемому «всякого рода сборищами», силой, играющей в высшей степени необходимую социальную роль, служит одушевленная любовью толпа –толпа праздничная, толпа радостная, влюбленная в саму себя. В основе формирования аффективной массы могут лежать факторы внегруппового, но, тем не менее, социально-детермированного характера, например, демонстрация солидарности лиц в противовес обезличенным институтам, стихийный протест против общезначимых норм и социальных запретов, полубессознательное выражение недовольства социальными ограничениями как таковыми. Дополнительный стимул участник толпы может получать в упразднении в ее рамках всякой социальной иерархии.
Как правило, масса в своем развитии проходит две главные стадии:
Итак, понятие «масса» подразумевает не любое множество, скопление индивидов, а такое их взаимодействие, в ходе которого возникает временное единство характеристик духовной и практической активности, стираются социальные и индивидуально-личностные различия, возникает эффект массового сопереживания; такой эффект может быть отождествлен с «массовым сознанием» лишь с большой натяжкой.
В рамках такого рода массы психика индивида оказывается под сильным воздействием «законов духовного единства толпы», сформулированных еще на рубеже XIX-XX веков: «взаимозаражения», роста внушаемости индивидов в толпе, вытеснения сознательной личности «коллективным бессознательным», иллюзии всемогущества и анонимности толпы, стирающей чувство индивидуальной ответственности.
Данный подход связан с проявлениями сущностных, атрибутивных свойств психики человека как не исключительно социального, а биосоциального, в том числе эмотивного, существа. Это верно и для начала нашего века, когда стихийное втягивание масс в активное социальное действие сопряжено с возникновением угроз глобального масштаба, когда нарастающие социальные и техногенные стрессы в сочетании с затяжными региональными кризисами и «психологическим террором» СМИ подвергают психику человека все новым испытаниям, притупляя его сознание и грозя обнажить бессознательную составляющую психики индивидов.
Кстати, принадлежность к массе – признак чисто психологический, вовсе не обязательно, чтобы субъект физически к ней принадлежал. Масса – это множество людей без особых достоинств, ее элемент – средний, заурядный человек. Но не только лишь отсутствие талантов делает личность «человеком массы»: скромный человек, осознающий свою посредственность, никогда не почувствует себя членом массы и не должен быть к ней отнесен. Человек массы – тот, кто точь-в-точь, как все остальные… Необходимые черты его – самодостаточность, самодовольство: в отличие от человека элиты, предъявляющего к себе строгие требования, он всегда доволен собой, не знает сомнений.
К массе духовно принадлежит тот, кто в каждом вопросе довольствуется готовой мыслью, уже сидящей в его голове. Ему не дано проектировать и планировать, у него ограниченные творческие возможности, нет подлинной культуры, в решении споров он игнорирует основные принципы разума, не стремится держаться истины. Сложность, многогранность, драматизм бытия либо недоступны, либо пугают; идеи, которые он приемлет, имеют цель раз и навсегда отгородиться от сложностей окружающего мира готовыми объяснениями, фантазиями, дающими иллюзию ясности и логичности. Человека массы мало беспокоит, что идеи могут быть неверны, ведь это просто окопы, где он спасается от жизни.
Ведущими признаками «человека элиты» являются компетентность, высокий профессиональный и культурный потенциал, самосовершенствование, творчество, «служение» как осознанный выбор, а «человека массы» – теоретическая «заскорузлость», иллюзия самодостаточности, отсутствие стимула к саморазвитию, самодовольное «пребывание» в глупости, «вожделение». Первый исповедует ценности творчества, познания как служения общенациональным, общечеловеческим задачам, второй же привержен ценностям потребления, не выходит, в целом, за перспективу собственного одномерного существования. Цивилизация интересует его не сама по себе, а лишь как средство удовлетворения растущих вожделений.
Современным олицетворением, апофеозом «человека массы» является так называемый «специалист», человек, в совершенстве знающий какую-либо одну науку, свой крохотный уголок Вселенной, но абсолютно ограниченный во всем, что выходит за его пределы. В политике, в искусстве, в социальной жизни, в остальных науках он придерживается примитивных взглядов, но излагает и отстаивает их с авторитетом и самоуверенностью знатока, не принимая возражений людей компетентных.
Во все эпохи происходит своеобразная борьба между массой и элитой за преобладающее влияние на «средний элемент». Сейчас, в эпоху глобального кризиса и глобального стресса, отставания человеческих качеств от быстротечных изменений, новых требований времени вопрос о лидерстве, вроде решенный опытом веков в пользу элиты, поставлен вновь. Ориентиры развития цивилизации могут быть деформированы в ходе такой «перестановки», приобрести взамен творчески-поступательного инструментально-потребительский характер, в перспективе – мещански-застойный, что может повести к ресурсно-экологическому коллапсу.
С позиций представителей культуроцентристского подхода масса может рассматриваться как качественно низший слой социума, чьи жизненные потенции и потребности практически не выходят за рамки «чистого бытия», простого и расширенного потребления. И если предположить, смоделировать доминирование этого элемента в регулятивной (политика, общественные связи) и духовной сферах, в сфере массовых коммуникаций, то резонно предположить и вытекающее из этого измельчание, выхолащивание содержания деятельности этих сфер и общественных связей. Мерилом оценки произведений культуры все больше выступает их популярность, коммерческий успех, налицо гипертрофия развлекательной функции искусства по отношению к развивающей.
Можно говорить и о вытеснении представителей квалифицированных меньшинств из сферы политики, выдвижении массой себе подобных политиков, что является весьма характерным для современной политической жизни России. Такого рода власть, как правило, живет нуждой сегодняшнего дня, но не планами будущего: ее деятельность сводится к тому, чтобы как-то увертываться от осложнений и конфликтов: проблемы не разрешаются, а лишь откладываются.
И «человек массы», и его власть живут фактически по одному принципу: «После нас хоть потоп!». Масса нередко легко расстается с элементами свободы ради благ, реальных или обещанных в перспективе, в пользу государства, что служит основой для утверждения этатизма и тоталитаризма. Господство массы, олицетворяющей функционально-потребительскую сторону жизни общества – необходимую, но не достаточную с позиций полноценности человека и человечества, может осуществляться в разных формах. Как ни парадоксально это звучит, но внешне демократический и тоталитарный режимы могут иметь тождественное сущностное наполнение.
Следует еще помнить, что радикальное деление общества на массу и элиту достаточно условно. Даже в относительно чистом виде эти социальные типы крайне малочисленны, если не единичны. Так же, как в душе большинства людей, мы видим дихотомию добра и зла, так и конкурирующие системы ценностей оставляют на ней свои отпечатки. Далеко не всегда личность обладает достаточной внутренней зрелостью для собственного однозначного выбора, тем более нонконформистского.
В такой ситуации множество «скромных тружеников», очевидно, испытывают растерянность и находят критерий истины среди мнений большинства. Фетишизация жизненного успеха «человека массы», этого нового мифологического героя (в России 90-х он стал известен под именами «нового русского», «малинового пиджака»), насаждение доныне все же стыдящейся себя вульгарности, как нормы жизни, может встречать молчаливое неодобрение, скрытую иронию у «скромного труженика», но мало-помалу идет и смещение ценностей, если не сегодня, то у потомков.
Сообщество «людей массы», прививая новообращенным свою систему ценностей, ширится за счет бывших «скромных тружеников» и их потомства, формирующегося в новой социокультурной среде, на новых «идеалах». Так масса из второсортного фрагмента общества поднимается до большинства, а затем захватывает «командные высоты» в обществе через институты демократии.
Резюмируем:
Массы делятся:
Конкретные наблюдения и эмпирические исследования позволяют прийти к трем основным конкретным разновидностям «массы», встречающимся на практике:
Основные характеристики массы:
Массовое сознание – один из видов общественного сознания, наиболее реальная форма его практического существования и воплощения. Это особый, специфический вид общественного сознания, свойственный значительным неструктурированным множествам людей («массам»). Массовое сознание определяется как совпадение в какой-то момент (совмещение или пересечение) основных и наиболее значимых компонентов сознания большого числа весьма разнообразных «классических» групп общества (больших и малых), однако не сводится к ним.
Массовое сознание, в основном, носит обыденный характер в силу недостаточной специфичности источников своего появления и неопределенности своего носителя; в массовом сознании запечатлены знания, представления, нормы, ценности и образцы поведения, разделяемые той или иной возникающей по тем или иным обстоятельствам совокупностью индивидов – массой. Они вырабатываются в процессе общения людей и совместного восприятия ими социально-политической информации (в ходе политического митинга); массовое сознание отличает: общесоциальная, а не только групповая типичность всех образующих его компонентов; их общесоциальное признание, санкционированность той или иной массовой общностью.
Таким образом, массовое сознание представляет собой надындивидуальное и надгрупповое по содержанию, но индивидуальное по форме функционирования сознание. Хотя массовое сознание и реализуется в массе индивидуальных сознаний, оно не совпадает по содержанию с каждым из них в отдельности. Для зарождениям функционирования массового сознания как такового совершенно не обязательна совместная деятельность членов общности («массы»), что традиционно принято считать обязательным для появления классических вариантов группового сознания.
Содержание массового сознания может быть определено практически как бесконечное, если попытаться предвосхитить все возможные варианты возникновения; общественное мнение действует практически во всех сферах жизни общества.
Вместе с тем, границы его суждений достаточно определенны. В качестве объекта высказываний выступают лишь те факты и события действительности, которые вызывают общественный интерес, отличаются значимостью и актуальностью. Если в стабильные периоды развития субъект общественного мнения обычно находится в четких рамках принадлежности к тем или иным группам, то кризисное политическое развитие разрушает эти рамки. Тогда общественное мнение способно обобщить те или иные индивидуальные и групповые мнения, нивелировать характерные для них специфические различия и образовать, тем самым, массу людей, придерживающихся единого, теперь уже в самом широком смысле общественного мнения.
Такое массовое общественное мнение и становится макроформой массового сознания. Выражаясь в виде более или менее стихийного поведения, оно проявляется в более легитимных или менее легитимных формах. К первым относятся выборы органов власти, референдумы, средства массовой информации, социологические опросы и т.д. Ко вторым – митинги, манифестации, акции протеста, восстания и т. д.
Массовые настроения связаны с политическим поведением как механизм инициирования и регуляции такого поведения. Массовые настроения включены в политическую систему, служа субъективной основой функционирования как ее отдельных элементов, так и системы в целом. Массовые настроения относятся к политико-психологическим механизмам, связанным с политикой как деятельностью значительных масс людей и обеспечивающим мотивационную сторону этой деятельности.
Настроения – один из высших уровней субъективного осмысливания (наделения личностными смыслами) того, что объективно происходит с человеком и воспринимается им. Это своего рода «предсознание», резерв сознания, его чувственно-эмоциональная основа. Настроения тесно связаны с потребностями человека, выполняя две функции: сигнальная функция: настроения – сложная аффективно-когнитивная сигнальная реакция, указывающая на расхождение потребностей с условиями жизни и возможностями их удовлетворения; побудительная функция: настроения – мощный регулятор психики и стимулятор поведения.
Массовые настроения развиваются на основе индивидуальных – как одинаковые переживания массой индивидов соответствия нормативного «общественного настроения» их внутреннему состоянию. Массовые настроения – особые состояния, отражающие переживания теми или иными множествами людей соответствия диктуемых обществом норм и нормативных «общественных настроений» реальным возможностям их осуществления. С точки зрения психологии, настроения – особый феномен, сущность которого заключена в переживании субъектом и наделении неким смыслом своей принадлежности к социальной общности или общественно-политической системе в целом;
В политической психологии массовые настроения рассматриваются как однородная для множества людей субъективная реакция, отражающая удовлетворенность социально-политическими условиями жизни; оценку возможностей реализации социально-политических притязаний; стремление к изменению условий ради достижения притязаний. Природа настроений связана с взаимоотношением притязаний (ожиданий) людей и условий жизни. Это специфическая реакция на рассогласование потребного и наличного. Субъект массовых настроений – общность людей, объединенных единым переживанием. Зарождаясь в конкретных группах и слоях, настроения быстро распространяются, формируя специфические по своим характеристикам массы в качестве субъектов этих настроений. В конкретном выражении – это толпа, в более широком – массовое движение, в экстремальном – большинство общества;
Истоки развития настроений связаны с разными субъективными оценками действительности. Оценки могут совпадать, порождая ситуации, когда значимые для людей события оцениваются одинаково. Развитие настроений носит циркулярный характер, подчиняющийся законам «эмоционального кружения». Возможности воздействия на массовые настроения связаны с изменением притязаний и возможностей их реализации. Стабилизация позитивных настроений достигается за счет уравновешивания этих моментов.
Отставание возможностей вызывает недовольство. Их совпадение с притязаниями, а тем более опережение, – подъем позитивных настроений. Массовые настроения, формируя субъекта политического действия, сплачивают людей в политические движения совместным переживанием расхождения притязаний и возможностей их достижения, а также позитивной оценкой вероятности реализации притязаний посредством определенных действий. Основываясь на расхождении потребностей и возможностей (недовольство), настроения различаются интенсивностью оценки существующей ситуации, отношением к прошлому и будущему, а также оценкой направленности необходимых действий.
Инициируя политическое поведение, массовые настроения ведут к модификации политической системы. Это происходит либо «снизу» – выделяется политическая сила, способная оформить настроения и повести массы, либо «сверху» – правящие круги побуждаются к реформам. В психологически динамичном обществе даже незначительные колебания настроений вызывают резкие изменения. В статичном обществе необходимо, чтобы однородные настроения охватили большинство – только тогда произойдет радикальный слом системы. Особый случай – опыт самообновления системы, разрушающий настроенческую однородность ради избежания ее саморазрушения. Решаясь на перестройку под влиянием предвосхищаемого давления массовых настроений, такая система попадает в зависимость от ею же инициированных процессов и оказывается вынужденной ускорять и углублять преобразования под давлением уже реального недовольства;
Политическая психология различает две основные формы поведения: зависящее от воли и сознания индивидов и независящее от них. В последнем случае говорят о стихийном поведении. Стихийное массовое поведение – это неорганизованное, но аналогичное и сравнительно необычное поведение большого количества людей. Анализ такого поведения включает два направления.
Во-первых, рассмотрение субъектов этого поведения: толпы, «собранной публики» и «несобранной публики».
Во-вторых, анализ его наиболее демонстративных форм: стихийной паники и массовой агрессии.
Базовыми механизмами стихийного поведения являются: взаимное заражение, внушение и массовое подражание индивидов друг другу, возникающие в непроизвольно складывающейся общности (массе). Совместное действие этих трех механизмов обеспечивает эмоциональное «взвинчивание» вначале отдельных индивидов, а затем и всей общности, что и является условием массового стихийного поведения;
Для конкретного обозначения того, что происходит с людьми в общностях, склонных к неуправляемому поведению, обычно используют выражения «циркулярная реакция» и «эмоциональное кружение». Эмоциональное «взвинчивание», приводит субъект в такое состояние, при котором он теряет способность к самоконтролю и оказывается во власти мощных иррациональных импульсов. «Циркулярная («круговая») реакция» – первый этап действия такого общего механизма. Та или иная эмоция, подхватываясь другими людьми, обычно возвращается к вам как бы по кругу. Это этап первоначального эмоционального самоиндуцирования общности.
Постепенно усиливаясь, та или иная эмоция может циркулировать определенное время. Разумеется, процесс циркуляции может прерываться, и тогда эмоция постепенно сойдет на нет. Однако при включении в общность новых людей она будет каждый раз как бы воспроизводиться заново. Это происходит в тех случаях, когда именно эта эмоция и повод для ее возникновения достаточно актуальны и значимы для людей. Тогда их переживания достигают определенного уровня. Тем самым обеспечивается следующий этап эмоционального «взвинчивания».
«Эмоциональное кружение» – второй этап развития психофизического состояния в общности. Достигнув, в силу циркулярной (точнее, спиралевидной) реакции, определенной интенсивности, эмоция стремится сохранить себя на достаточно высоком уровне. Суть данного этапа проста: в стихийно складывающейся общности та или иная эмоция как бы кружится, уже не усиливаясь, а просто непрерывно поддерживая саму себя. Так, собственно, и складываются стихийные эмоциональные общности;
Дополнительное стимулирование и побуждение членов общности к действиям по отношению к объекту общего внимания – завершающий этап в формировании субъекта стихийного поведения. Такое стимулирование обычно происходит на основе прямого внушения, которое осуществляют лидер общности или средства массовой коммуникации и стоящие за ними силы. Следует учитывать, что, хотя описываемые процессы действительно имеют стихийный характер, всегда находятся политические силы, готовые использовать эффекты стихийности в своих интересах и получать от них определенный политический капитал. Наиболее характерно это для экстремистских, националистических движений.
Им особенно свойственно стремление воздействовать на бессознательную, иррациональную сферу субъектов политических процессов, так как они склонны к авторитарному агрессивному поведению, частому применению насилия, они побуждают членов общности к конкретным, нужным им действиям. При отсутствии лидеров или политических сил целенаправленного побуждения не происходит. Тогда общность сама, стихийно, находит объект непосредственных действий.
Данные механизмы проявляются не только в сфере положительных эмоций. Таким механизмам подчиняются и негативные эмоции, за счет чего возникают не только толпы фанатов футбола, но и банды погромщиков-националистов и разнообразные панические, агрессивные и прочие эмоциональные общности.
