1. В действующем УК РФ имеется ст. 156, предусматривающая ответственность за «Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего». Она предусматривает ответственность за такое преступление как «Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителем или иным лицом, на которое возложены эти обязанности, а равно педагогическим работником или другим работником образовательной организации, медицинской организации, организации, оказывающей социальные услуги, либо иной организации, обязанным осуществлять надзор за несовершеннолетним, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним».
Проблема первая. Это невозможность привлечения к уголовной ответственности таких лиц как, например, санитарки и медицинские сёстры, которые указаны в данной статье в качестве работников медицинской организации, которые обязаны осуществлять надзор за несовершеннолетними. В подтверждение невозможности привлечь их к ответственности достаточно привести следующие пояснения.
Рассматриваемая ст. 156 УК РФ устанавливает ответственность за два вида альтернативных преступных деяний: неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего и ненадлежащее исполнение обязанностей по его воспитанию.
Совершить эти преступления могут только те, у кого имеются обязанности по воспитанию. Если лицо этих обязанностей не имеет, то вопрос о неисполнении либо ненадлежащем их исполнении ставить неуместно. У санитарки, медсестры обязанностей по воспитанию нет и не будет (без педагогического образования и надбавки к зарплате их вменить не получится, но даже при наличии этих условий обеспечить всю страну таким разносторонне образованным медперсоналом всё равно нереально).
Это обстоятельство исключает возможность совершения ими рассматриваемых преступлений и, как следствие, даже гипотетическую возможность их привлечения к ответственности за эти преступления. То, что эта статья упоминает наличие у данных лиц статуса субъекта обязанности по надзору, сути дела не меняет. Этот статус нетождественен статусу субъекта обязанности по воспитанию и обязанность по воспитанию собой не охватывает и не заменяет. Он даже называется по-другому. Всё это свидетельствует о том, что данная категория лиц указана в ст. 156 УК РФ совершенно бесполезно.
Вторая проблема. Если вдуматься в предназначение этой нормы, то она имеет своей целью защиту несовершеннолетних от жестокого обращения с ними со стороны лиц, имеющих обязанности по их воспитанию и надзору за ними. Но почему со стороны только этих лиц? В реальной жизни несовершеннолетние нередко подвергаются жестокому обращению со стороны и тех взрослых, которые указанными в ст. 256 УК РФ обязанностями не обладают. Такими лицами могут быть, например, дворник, владелец дачного участка, с которого дети таскают ягоды, водитель трамвая, прогоняющий малолетних с трамвайной сцепки, сторож, коридорный охранник-выводной и мн. др.
Постановка данного вопроса указывает на наличие существенного пробела, имеющегося в данной статье, которая по своему общему замыслу должна защищать несовершеннолетних от жестокого обращения со стороны абсолютно любого взрослого человека. В особенно невыгодном свете выглядит данный пробел на фоне ст. 245 УК РФ, которая предусматривает ответственность за жестокое обращение с животными со стороны любого человека вне зависимости от того, имеет он обязанности по кормлению, уходу, надзору и дрессуре или же нет. Неужели наши дети менее значимы, чем свинья или барсук?
Третья проблема. Рассматриваемая ст. 156 УК РФ не соответствует ст. 21 Конституции РФ, которая устанавливает запрет на жестокое обращение, не ограничивая сферу действия этого запрета посредством указания того, что в от-ношении детей жестокое обращение запрещено только для каких-то конкретных категорий лиц. По смыслу Конституции этот запрет возлагается на любого взрослого человека. Решение выявленных проблем. Необходимо изменить конструкцию статьи, её название, отдельные детали, и, сохранив при этом прежние приоритеты, расширить круг субъектов этого преступления:
Ст. 156. Жестокое обращение с несовершеннолетним:
Часть 1 этой усовершенствованной нормы предусматривает ответственность за жестокое обращение с несовершеннолетними со стороны тех лиц, которые обязанностями по воспитанию детей и надзору за ними не обладают, а следующая часть этой нормы, полностью сохраняя прежние приоритеты, устанавливает ответственность для тех, у кого эти обязанности имеются.
2. Ещё один пример неверного применения правового статуса для описания правонарушений нам являет «Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» от 30.12.2001 № 195-ФЗ (ред. от 29.12.2025) (с изм. и доп., вступ. в силу с 09.01.2026). Часть 2 ст. 5.35. этого закона устанавливает ответственность за «нарушение родителями или иными законными представителями несовершеннолетних прав и интересов несовершеннолетних, выразившееся в лишении их права на общение с родителями или близкими родственниками, если такое обращение…».
В этой норме упоминается такое особое действие, как лишение права несовершеннолетнего со стороны родителей или иных законных его представителей. Однако на самом деле ни родители, ни иные представители несовершеннолетнего никаких прав на лишение права не имеют и иметь не могут. Право на лишение или ограничение права имеет только суд. Здесь лишение права указано ошибочно, и на самом деле вместо него должно быть указано лишение возможности реализации права ребёнка на общение с родителями или иными близкими родственниками.
С учётом этого в данной норме должна быть установлена ответственность за нарушение (несоблюдение) права на общение. Формулировки могут быть и другими, например, лишение возможности пользоваться этим правом или лишение возможности его реализации, лишение возможности общения с конкретным близким родственником, и так далее, но только не «лишение самого этого права». Пока же данная норма в её нынешней редакции и при условии неукоснительного соблюдения принципа законности применяться не должна. Именно так, поскольку действие в виде лишения права при отсутствии права на лишение права совершить невозможно, а полномочиями суда по лишению права указанные в этой норме лица не обладают.
3. Ещё одной существенной ошибкой ст. 5.35. КоАП РФ является упоминаемое в ней нарушение права, которое выражается в лишении права. Нарушение права – это его несоблюдение, то есть невыполнение требований этой теоретической модели должного как правила. Несоблюдение и как деяние, и как процесс предполагает наличие несоблюдаемого, поскольку, если ка-кой-либо модели должного не существует, то и совершить несоблюдение этой модели невозможно, – отсутствующее правило нарушить, не выполнить, не соблюсти нельзя.
В отличие от этого, лишение права подразумевает совершенно иную ситуацию, в которой право как модель должного, как правило прекращает своё действие в отношении своего прежнего субъекта, то есть полностью прекращает для него своё существование (исчезает). Эти две ситуации весьма различны и не совместимы. Вот почему нарушение (несоблюдение) права, предполагающее существование нарушаемого права, не может выражаться в его лишении, влекущем исчезновение этого права.
Ликвидация права – это не его нарушение. Ликвидированное право нарушить и нарушать невозможно.
Вообще говоря, это эксклюзивный в своём роде пример того, как авторы сами самих себя перемудрили. Если бы они сразу использовали самую обычную и простую формулировку «нарушение права на общение с родителями и иными близкими родственниками», нам в этом случае об этой статье помимо того, что она – образец, писать было бы нечего. Под нарушением права при этом следовало бы понимать несоблюдение данного права, которое может выражаться либо в полном лишении, либо в ограничении возможности свободного общения ребёнка с родителями либо иными его близкими родственниками. Всем всё было бы понятно, и статья была бы безупречной и рабочей (применимой). Стремиться необходимо к лаконичности и ясности законов (возьмите те же заповеди за образец).
(Философия права. Сущность субъективного права: авторское исследование, Игорь Павлович Семченков, РА Полиграфычъ)
