Одним из примеров особого понимания сущности субъективного права является получившая распространение точка зрения профессора О. Хеффе, по мнению которого, права субъекта представляют собой не что иное, как притязания людей.
Под притязанием следует понимать:
Для уяснения того, что субъективное право притязанием быть не может, достаточно анализа приведённых выше примеров из словаря. «Стремление получить что-нибудь». Стремление получить на соревновании призовое место вполне может воз-никнуть и возникает, если, конечно, вообще возникает, задолго до начала спортивных состязаний, когда у лица ни-какого права на приз ещё не имеется.
Данное обстоятельство свидетельствует о том, что такое стремление может существовать вне зависимости от наличия права, а это возможно только в том случае, когда такое стремление и субъективное право являются различными, весьма нетождественными вещами действительности.
Следовательно, притязание-стремление данного вида нельзя рассматривать в качестве субъективного права. Ещё одним весомым доказательством этого является ситуация, в которой лицо, имеющее стремление получить первое место, всё таки получает на него право. Например, бегун первым пересекает финишную черту. В этот момент он не только получает искомое право. Одновременно с этим его стремление получить первое место мгновенно исчезает, ибо стремиться к уже достигнутому невозможно. В данном случае стремление получить награду и право на неё между собой даже во времени не пересекаются.
Стремление получить наследство также может существовать независимо от права на наследство:
В жизни бывают и такие ситуации, в которых у лица имеется право наследования при отсутствии стремления иметь это право. Например, мужчина женится на женщине с ребёнком. Квартиру они покупают уже в браке. Брачного контракта нет. Женщина по болезни умирает раньше мужа. Завещание не оформлено. В данном случае у ребёнка по закону появляется право наследования половины квартиры, но он реализовывать это право не желает, во-первых, по причине благодарности к отчиму за любовь и заботу, и, во-вторых, потому, что сам к этому времени уже достаточно обеспечен и ни в чём не нуждается.
В некоторых случаях данная неправильность может выражаться в использовании не тех слов, которые следовало бы употребить. Так, например, выдающийся математик древности Клавдий Птолемей в своем труде «Великое математическое построение по астрономии в 13 книгах» говорил о том, что каждая планета равномерно движется по малому кругу. С тех пор и бытуют фразы о том, что планеты и спутники вращаются по круговой орбите. Однако слово «круг» означает фигуру площади, в связи с чем его использование для описания космических орбит не подходит. Судя по всему, Птолемей имел в виду, что орбитальный путь представляет собой не круг как фигуру площади, а окружность, то есть линию, равноудалённую от точки, вокруг которой планета осуществляет своё движение. Но, что получилось, то получилось.
В других случаях причина неверного употребления слов иная. Человек так устроен, что стремится достичь искомого результата посредством насколько это возможно минимальных затрат, усилий. В обычной речи это зачастую находит своё выражение в том, что человек оперирует высказываниями, которые содержат меньшее количество слов, нежели это предполагается развёрнутой литературной формой. Так, например, многие называют водительское удостоверение, подтверждающее наличие права на управление транспортным средством, одним словом «права».
На практике это никого не беспокоит, поскольку с учётом контекста употребления слова «права» и без полной литературной формы понятно, что имеется в виду документ. Однако, если в устной речи такое упрощение особых нареканий не вызывает, то в словаре допускать подобного рода ошибку непростительно. Как раз именно такого рода ошибка упрощения (пропуска слов) допущена в словаре при описании исследуемого варианта значения слова «притязание», где под ним подразумевается «предъявление своих прав на что-нибудь».
На самом деле предъявить право, то есть показать его или продемонстрировать как-то иначе, невозможно. Оно нематериально и физической природы не имеет. Предъявить можно только документы, свидетельствующие о наличии права, либо какие-то иные доказательства. Но люди, в том числе и составители словарей, привыкли говорить упрощённо, что и повлекло приписывание субъективному праву таких свойств, которыми оно не обладает. В данном примере из словаря при его буквальном пони-мании, что вообще-то должно быть нормой, право субъекта фактически рассматривается как материальная (физическая) вещь, которую можно кому-либо предъявить, что, конечно, неверно.
Принимая во внимание последнее обстоятельство, проверяя допустимость понимания под субъективным правом такой разновидности притязания как «предъявление своих прав на что-нибудь» мы будем иметь в виду его правильный филологический вариант, а именно, «предъявление доказательств наличия права на что-нибудь». Вопрос о необходимости предъявить доказательства наличия права возникает, например, в ситуации оформления пенсий, различных льгот, выплат и т. п. Ещё одним случаем предъявления доказательств наличия права является ситуация проверки билетов, подтверждающих право, например, присутствовать на концерте, спектакле, спортивных состязаниях, лететь самолётом, ехать поездом, на трамвае и т. д.
Право на получение платных услуг также должно быть подтверждено различного вида квитанциями об оплате, абонементами (фитнес-клубы, платные кружки, секции, платное образование и др.). Для получения груза, разрешения имущественного спора о недвижимости и т. д. также необходимо предъявить документы. Во всех подобного рода случаях субъективное право является основанием получения пенсии, льготы, услуги, то-вара, груза и т. п., а предъявление необходимых для этого документов или иных доказательств представляет собой условие, необходимое для их получения.
Тот факт, что субъективное право является основанием совершения указанных в нём действий, а предъявление доказательств наличия права представляет собой условие их совершения, весьма наглядно демонстрирует нетождественность правовой природы субъективного права и предъявления доказательств его наличия. Данный вывод может быть обоснован ещё более просто. Предъявление доказательств наличия права – это действие по обеспечению его реализации, а оно правом не является.
Если же под предъявлением доказательств права иметь в виду претензию, то она, как требование к должнику, также представляет собой всего лишь действие по реализации имеющегося права, но не само это право. Приведённые аргументы указывают на невозможность понимания под субъективным правом такого вида притязания как предъявление доказательств наличия права. Остаётся рассмотреть последний из тех видов притязания, которые приведены в словаре. «Стремление добиться признания учёности без оснований для этого». Такое притязание имеет место при отсутствии для него оснований, то есть в ситуации, когда лицо никакими правами на учёность не обладает.
Совершенно очевидно, что в данном контексте субъективное право вообще не фигурирует, ввиду чего сама постановка вопроса о приемлемости признания такого вида притязания субъективным правом является неуместной.
Объясняется это тем, что наличие субъективного права всегда означает обоснованность того, что указано в названии этого права, а в рассматриваемой ситуации никаких оснований, а, следовательно, и субъективных прав не имеется. Напомним, что в этой главе мы анализируем только итоговые результаты различных точек зрения. Желающие ознакомиться с ретроспективой дискуссии о праве субъекта как притязания могут сделать это самостоятельно. Будет интересно, но лишь пока точные конкретные вопросы и проверка «предлагаемого» на соответствие действительности не покажут, что суть прав субъекта авторам такого «понимания» так и не открылась. Также станет понятным и то, почему наиболее распространёнными до написания данной работы были понятия субъективного права как вида и меры поведения, как возможности, но не как притязания.
(Философия права. Сущность субъективного права: авторское исследование, Игорь Павлович Семченков, РА Полиграфычъ)
