Права субъекта как отражение действительности

Права субъекта как отражение действительности Точка зрения, согласно которой субъективное право рассматривается как отражение действительности, представлена в одном из последних диссертационных исследований.

«В диссертации предлагается следующее наиболее полное по сравнению с имеющимися понятие “субъективное право”: субъективное право есть отражение социальной действительности в правосознании субъекта права, позволяющее выявить основанную на норме объективного права меру возможного поведения в целях удовлетворения законного интереса, выражающуюся в возможности совершения определённых действий».

Анализ этого понятия позволяет выделить следующие основные его недостатки, наличие которых указывает на неприемлемость представленного в нём понимания природы субъективного права.

• Во-первых, в данном понятии отмечается, что субъективное право являет собой отражение в сознании социальной действительности, однако, что именно представляет собой это отражение, какой именно аспект действительности оно отражает, не поясняется. Это обстоятельство указывает на бесполезность и неприемлемость такого понятия для уяснения сущности прав субъекта как неопределённого.
• Во-вторых, в данном понятии присутствует подмена тезиса. Выражается это в том, что в нём идет речь об отражении, «позволяющем выявить», то есть используемом в качестве критерия, инструмента выявления. То есть, в данном утверждении говорится не о сущности права как отражения, а, вместо этого, – о функциональном предназначении, использовании этого права-отражения.
• В-третьих, неправильным с содержательной точки зрения следует признать понимание того, какие результаты позволяет выявить упомянутое отражение.

В данном понятии отражение признаётся позволяющим выявить меру возможного поведения, которая выражается в возможности поведения. То есть, по мнению автора, мера возможного поведения и возможность поведения являются либо тождественными (1), либо соотносятся между собой как сущность и явление (2).

Мера поведения – это границы поведения. Они могут существовать и при отсутствии возможности поведения как состояния действительности, которое позволяет осуществлять поведение. Их нетождественность очевидна.

Учитывая тот факт, что мера поведения – это пределы поведения, а возможность поведения – состояние действительности, которое позволяет осуществлять это поведение, рассматривать меру поведения и возможность поведения как сущность и явление также никаких оснований не имеется. Между ними нет той особой связи, которая должна быть между фактом существования (бытия) какой-либо вещи и тем, что принято называть явлением (проявлением, объективированием вовне) этой вещью своей сущности.

• В-четвертых, в данном понятии упоминается только поведение субъекта права, что указывает на невозможность использования этого понятия для характеристики субъективных прав на жизнь и здоровье, ибо жизнь и здоровье человека представляют собой процессы пребывания в живом и соответственно здоровом состоянии, которое поведением ни с одной точки зрения признать невозможно.

По этой же причине исследуемое понятие неприменимо для характеристики охранительных и других прав субъекта, которые определяют не поведение субъекта права, а иные важные аспекты его бытия. Для уяснения сущности прав субъекта рассмотренная точка зрения является неприемлемой.

(Философия права. Сущность субъективного права: авторское исследование, Игорь Павлович Семченков, РА Полиграфычъ)