Особую разновидность завуалированной подмены тезиса представляет собой достаточно распространённое понятие прав человека, в котором вместо ответа на вопрос относительно их сущности даются ответы на два других взаимосвязанных вопроса, а именно на вопросы о том, для чего эти права предназначены и в качестве чего используются: «С точки зрения содержания права человека – это мера возможного поведения личности».
«В данном определении также применяется подмена тезиса. В начале заявлено, что права человека будут рассматриваться с точки зрения их содержания, но далее, вопреки этому, права человека рассматриваются уже с точки зрения их функционального предназначения и, соответственно, использования в качестве меры возможного поведения».
Это означает, что на вопрос о сущности прав человека данное понятие ответа не даёт. В качестве меры дозволяемого поведения субъективное право рассматривается не только теорией и философией права, но и отраслевыми юридическими науками. Так, отдельные представители, в частности, доктрины гражданского права также полагают, что «субъективное право следует рассматривать в качестве меры дозволенного поведения участника гражданских правоотношений».
Такие понятия на вопрос о сущности субъективного права также ответить, увы, не способны. Подтверждением того, что во всех подобного рода понятиях субъективного права как меры дозволяемого поведения идёт речь только о функциональном назначении прав субъекта, а не об их сущности, является правильное пони-мание меры возможного (дозволяемого) поведения.
Из всех значений слова «мера», приведённых в словаре русского языка, для словосочетания «мера возможного поведения» подходит только одно – то, в котором меру принято рассматривать как «Предел в к-ром осуществляется, проявляется что-н.». Следовательно, в данном понятии субъективного права под мерой необходимо понимать пределы возможного (дозволяемого) лицу поведения.
Всё это указывает лишь на функциональное назначение прав человека как средства и не более. Но что представляет собой это средство по своему существу, в чём состоит его сущность? На эти вопросы авторы рассматриваемой точки зрения ответов не дают. Имеются у понятия субъективного права как меры дозволяемого поведения и другие существенные недостатки.
Первый такой недостаток заключается в том, что понятие прав субъекта как меры именно дозволяемого лицу поведения упоминает только функцию дозволения, а иные функции субъективного права игнорирует. То есть, это понятие сконструировано таким образом, как будто дозволение является единственной функцией субъективного права, и других его функций не существует. Но другие функции прав субъекта существуют, и их целое множество.
Второй недостаток данного понятия состоит в том, что функция дозволения, упоминание которой положено в основу его конструкции, присуща не всем правам. Так, права на чужие действия (например, право на медпомощь), охранительные права (например, право на неприкосновенность жилища) и некоторые другие права функции дозволения поведения субъекта права не имеют. Поэтому упоминать при характеристике данных прав «меру дозволяемого поведения» попросту неуместно. Понятие субъективного права как меры дозволяемого поведения к этим правам вообще никак неприменимо и отрицает, игнорирует даже сам факт их наличия. Но ведь они существуют, не так ли?
Третий существенный недостаток понятия субъективного права как меры дозволяемого поведения состоит в том, что данное понятие охватывает собой субъективные права только на поведение и оказывается совершенно непригодным для характеристики субъективных прав иных разновидностей. Например, таких, как права на жизнь и здоровье, которые представляют собой права на пребывание в живом и соответственно здоровом состоянии, которое поведением ни с какой точки зрения признать невозможно (живым и здоровым можно быть и не совершая никаких действий, не осуществляя вообще никакого поведения).
Охранительные права и права на чужие действия (например, на тайну переписки, на медицинскую помощь) также никакого поведения самого субъекта права не подразумевают. Это означает, что для понятия прав субъекта как меры дозволяемого поведения охранительные права и права на чужие действия попросту «не существуют».
Четвёртый недостаток. Вызывает нарекание и способ изложения в данном понятии мысли о том, что субъективные права используются в качестве средства установления пределов дозволяемого субъектам права поведения. В нём эта понятная мысль изложена в настолько сокращённом виде, что её следует признать неправильной: права субъекта – это мера (пределы) дозволяемого поведения. Совершенно очевидно, что права субъекта не являются пределами дозволяемого ими поведения. Они есть то, что устанавливает, определяет эти пределы.
Говорить о том, что сущность субъективного права заключается в его функции, неверно. Ни одна вещь действительности не может быть своей собственной функцией, она есть то, чему присущи и эта, и другие её функции. Таким образом понятие субъективного права как меры дозволяемого поведения ответ на вопрос о сущности прав субъекта не даёт, ввиду чего для целей нашего исследования его надлежит признать неприемлемым.
(Философия права. Сущность субъективного права: авторское исследование, Игорь Павлович Семченков, РА Полиграфычъ)
