Становление человека как вида homo sapiens начинает происходить в период древнего каменного века или палеолита. В процессе серьезных климатических изменений, связанных с великим похолоданием, нашим человекообразным предкам пришлось существенным образом изменить свой образ жизни и пищевое поведение.
В результате исчезновения тропических и субтропических лесов, являвшихся долгое время исходной средой обитания древних гоминид, им пришлось адаптироваться к суровым условиям ледникового периода, охватившего большую часть ареала их обитания.
В результате им пришлось осваивать новую экологическую нишу хищников высшего трофического звена, что во многом осложнялось их исходной физиологией, ориентированной на иной образ жизни.
Физиология человека устроена таким образом, что его организм не обладает способностью к синтезированию витамина «С».
Также желудочный сок пищеварительной системы человека не обладает достаточным уровнем кислотности, чтобы переваривать сырое мясо, поэтому ряд пищеварительных функций людям приходится переносить как бы «во вне» на сподручные способы приготовления мясной пищи.
Однако необходимость преодолевать возникшие с изменением климата трудности выживания и освоение новых видов пищевого поведения, питание богатой животными белками едой, по-видимому, стали причиной активации процессов увеличения и развития зон головного мозга, в первую очередь кортикальных структур.
В качестве символической иллюстрации этих событий можно привести ветхозаветный миф об «изгнании из рая».
Под «раем» в данном случае можно понимать именно тот, естественный для наших древних предков, образ жизни, который они вели в первобытном лесу до великого похолодания.
Вкушение от «древа познания добра и зла» в данном случае можно рассматривать как символ развития когнитивных способностей, в результате которого человек начинает обособлять себя от естественного порядка жизни, постепенно осмысляя свою «заброшенность в мир», неизбежность смерти и необходимость в смыслах и целях, отличных от конкретных поведенческих задач обычных животных.
В эволюционной эпистемологии – междисциплинарном направлении научного знания, изучающего развитие познавательных способностей человека в рамках биологической и социальной эволюции, – есть теория, объясняющая возникновение культуры множеством психологических вызовов и стрессов, с которым сталкиваются первобытные предки людей в результате резкого развития мозговых структур.
Вместе с пробуждением неокортекса активируются такие психологические способности как воображение и ассоциативное мышление, а также увеличивается интенсивность видений в фазе быстрого сна.
При этом развитый мозг делает человека существом, крайне зависимым от регулярности и продолжительности сна.
Анализ культуры первобытных обществ дает возможность установить, что архаическое мышление не способно провести точную демаркацию между сном и явью, более того сновидческие образы часто воспринимаются такими народами не только как реальные, но обладающие особой важностью.
Исходя из этого можно предположить, что наши древние предки вынуждены были приспосабливаться не только к жестоким изменениям окружающей среды, но и к психологическому хаосу мира грез и стрессовым состояниям, которые связаны с развитием разумности.
Так или иначе, любой развитый представитель человеческого рода наравне с естественным течением природной жизни, также существует в надприродном измерении образов и смыслов, которые наравне с формами межличностной коммуникации и артефактами формируют пространство, которое мы называем культурой.
Благодаря археологическим находкам мы знаем, что уже 18 000 лет назад, а может быть и раньше, для людей было естественно выражать себя в искусстве. По-видимому, к этому периоду относится возникновение первых мифологических космологий и формирование антропологической самоидентичности.
Археология говорит нам, что на момент создания данного мегалитического комплекса человек ведет еще характерный для древнего каменного века полукочевой образ жизни охотника и собирателя.
Но то, что заставляет тысячи людей из разных племен объединяться для создания этого грандиозного сооружения, учитывая отсутствие каких-либо явных утилитарных функций данного объекта, является демонстрацией силы социально-культурных стимулов.
Человек осознает себя существом, отличным от других представителей животного мира, о чем свидетельствуют атропогенные мифологические сюжеты, а также усложнение и переосмысление тотемических и зооморфных рудиментов палеолитической эры. Так возникают представление об особом месте, которое занимает человек в мироздании.
Уже древние доктрины Востока и Средиземноморья рассматривают человека существом, занимающим срединное место между бессмертными всеведущими богами и одержимыми невежеством и собственной физиологией животными.
Сакральное родственное отношение к животным, как к тотемическим образам прародителей, характерное для первобытных народов в развитых цивилизациях бронзового века, уступает пониманию могущества человека, которое он обретает благодаря разуму и воли.
Параллельно с этим развивается осмысление рождающих сил и циклических процессов мироздания.
Первобытное сознание склонно придавать божественный характер окружающей человека природе. Как видно из «Теогонии» Гесиода, древнейшими поколениями богов являются безличные силы природы: Земля, Ночь, Мрак, Свет, День и т. п. – это эхо представлений первобытной эпохи.
Сам процесс природных изменений для древних культур является символом и сакральным иносказанием. В мифологических образах рождается абстрактное мышление и древнегреческий эпос создает лексику будущей философии.
Как отмечает А.Ф. Лосев, древнегреческое мышление понимает природу пластически телесной. В античной эстетике природа предстает как единое мировое тело, наделенное логосом (Гераклит и стоики) или мировой душой (Платон и академики), благодаря чему оживляется и увязывается общий строй мироздания.
Аристотель из Стагиры впервые определяет общность естественных вещей как предмет отдельного философского познания, формулируя объектную область физики – науки о «природных вещах». В отличие от него киники и стоики, видели смысл в практической философии и сформулировали максиму: «жизнь согласно природе».
Это разделение Бога и природы впоследствии преодолевается в пантеизме Возрождения и философии Модерна.
В эпоху Просвещения звучит призыв «вернутся назад к природе» Ж.Ж. Руссо, и на фоне становления капиталистического уклада возникает романтическая ностальгия по тишине Средневековья в немецком течении «Бури и натиска» (нем. Sturm und Drang).
Капиталистический способ производства и массовая культура, на нем основанная, порождают потребительское отношение к окружающей среде. Природа рассматривается как ресурсная база хозяйственной деятельности. Она повергается такому же расчеловечиванию и десакрализации, как и другие сферы бытия.
Подобный подход, основывающийся на материалистической философии и прагматике, вызывает все больше критики, чем ярче проступают последствия его влияния на экологию планеты.
Это, в свою очередь, порождает в качестве реакции на сложившуюся ситуацию развитие энвайронменталиских идей и движений, которые часто носят алармистский характер.
(Философия и основы критического мышления: конспект лекций / под ред. И.И. Комисаррова, ИП Якунин А.В.)
