Задабривание, мздоимство и одаривание — три важнейших формы социально-экономического поведения управленцев во все исторические эпохи и во всех обществах. Различаются лишь масштабы этих явлений.
Возможно, что максимальными они были при авторитарных режимах и минимальными — в условиях демократии.
Поскольку феномены задабривания, одаривания, мздоимства и вознаграждения представляют для социологии управления исключительный интерес, остановимся на них подробнее.
В Древнем Египте фараон награждал своих верных и преданных слуг саркофагом из казенных каменоломен, жертвенной доской, фасадом гробницы для заупокойного культа или участком земли как источником средств для его поддержания.
Вельможи неукоснительно перечисляли в посмертных автобиографиях, начертанных на стенах гробниц, как свои заслуги, так и царские милости.
Смысл, содержание и функции одаривания за службу сохраняются неизменными уже пять тысяч лет. И сегодня государственных чиновников, проявивших лояльность и преданность, награждают многочисленными орденами и медалями, высокими званиями, юбилейными подарками и т. п.
Причем и сейчас, и прежде первые лица государства одаривали подчиненных не из собственных средств, а за казенный счет. Одаривание может принимать и нематериальную форму: это могут быть знаки особого расположения высокого лица, одобрительные жесты, взгляды и т. п.
Одаривание и знаки милости отличаются от другого элемента бюрократической жизни — льгот, которые не входят в содержание церемониала.
Льготы и привилегии имеют социальную или экономическую природу, они служат формой либо освобождения от каких-то повинностей (бесплатный проезд, постой, кормление), либо дополнительных выплат или милостей (например, привилегия первым входить к царю с докладом).
Льготы и привилегии оказываются вышестоящим лицом нижестоящему, но не наоборот. Ответной благодарностью подчиненных на подобные знаки внимания может быть только добросовестная служба.
Превращенной формой лояльности выступает лесть и угодливость. Настоящая преданность доказывается реальными поступками, а ложная — вербальными символами.
Взятка также выступает ложной формой ответной реакции подчиненного на расположение начальника. Во-первых, взятка является не оплатой, а авансом — своеобразной «покупкой» будущих милостей.
Во-вторых, взятка не имеет юридического оправдания. То, что покупается за взятку, входит в круг должностных обязанностей, например, быстрое оформление документов, которое намеренно тормозится чиновником.
Взятка ставит вышестоящее лицо в зависимость от нижестоящего. Первое подпадает под власть второго, ибо должно ответить ему каким-то знаком особого расположения: ускорить решение вопроса или решить тяжбу в его пользу.
Взятка часто служит средством сделать карьеру, продвинуться по службе раньше других. Но нарушение равенства среди подчиненных, если оно происходит по инициативе лица нижестоящего, а не начальника, подрывает основы иерархии.
В конечном счете взятка есть присвоение не принадлежащих человеку прав одаривать должностное лицо, покушение на привилегии начальника, косвенный способ распределения богатства (льгот и привилегий) в пользу одних в ущерб другим.
Чем больше чиновник кланяется и умилостивляет вышестоящее лицо, тем быстрее он продвигается по служебной лестнице. В восточной бюрократии унижение принимает гипертрофированный вид.
Здесь у подчиненных существует единственное право — унижаться и смиренно ждать милости, а у начальника — унижать и снисходить.
Уважение лишь скрывает стремление одного занять место другого. И когда такое происходит, этот другой перенимает все атрибуты власти, манеру поведения и образ жизни начальствующего лица.
Бюрократия, особенно восточная, существует в мире слов. Отсюда цветистость ритуалов, лингвистические обороты письма, заверения и клятвы, служебное продвижение за счет ораторского искусства, обещаний, доносительства.
Так, расцвет древнеегипетской бюрократии совпадает с расцветом ораторского искусства. Однако высокомерная риторика и любовь к трескучим одам в честь высокопоставленных вельмож характерны не только для египетской бюрократии.
Становление советской бюрократии также происходило на фоне усиления вербальных символов и ослабления значимости реальных поступков.
Бюрократическая риторика, сошедшая с высокой трибуны, продолжала жить в лозунгах и призывах, украшавших улицы и площади каждого города, в парадных рапортах предприятий, в приукрашивании статистических данных о развитии народного хозяйства.
