Современные концепции репрезентации (представления) времени связаны в философском дискурсе с понятием «событие». Событие (das Ereignis) – термин, который ввел в обиход М. Хайдеггер в процессе анализа отношений между временем и бытием. Событие по сути своей тождественно присутствию (здесь-и-теперь бытию), определяющему фундаментальную онтологическую характеристику человеческого существования.
Невозможность времени (как невозможность нашего адекватного его представления) указывает на ограниченность (конечность, предельность) человеческого существа. Мы конечны (определены) во времени, поскольку смертны, но наша смертность не дана нам в качестве события, в качестве того, что можно понять (выразить в понятии). Отсюда и наша фундаментальная невыразимость, понимаемая как обреченность (зависимость от языка). Постигая собственные пределы и осознавая конечность человеческого существа, современная философия заново открывает для себя концепт времени, событие времени в качестве концепта и понятия.
Время – это чистое событие, событие как таковое. Поскольку время всегда выражалось через что-то другое (идею прогресса, истории и прочее), то оно ускользало от собственного определения (понимаемого как обозначение пределов, как определивание), время ускользало от нашего присутствия в качестве события.
Именно поэтому время является чистым событием, событием, освобожденным от избыточности человеческого несовершенства. То обстоятельство, что мы не в силах адекватно помыслить время означает лишь то, что оно требует новых форм собственного выражения. Наши безуспешные попытки освоить (присвоить, сделать своим) время призваны обозначить не только невыразимость (непредставимость) времени самого по себе, но и кризис метафизики присутствия, которая долгое время являлась единственной формой субъективности.
Признавая множественность субъекта, учитывая современное информационное положение человека в обществе, мы получаем возможность «другого» представления времени, исходящего не из метафизики присутствия, а из других источников.
Поскольку мы не можем представить время как вещь, как некоторую сущность, обладающую бытием (ведь и бытие «временится», оно зависит от времени), можно попытаться выразить время как становление, как непрерывный процесс смены состояний. Такая логика выводит метафизику присутствия на новые смысловые горизонты, поскольку появляется возможность пересмотреть само понятие субъекта.
Поскольку нет той инстанции, которая могла бы обналичить (сделать актуальным, востребованным, насущным) этот дар. Присутствие субъекта исходило из вещественности времени, логика становления разрушает саму идею присутствия как источника для репрезентации временных структур. Время ускользает от определения, ведь нет того, кто бы смог его определить, субъект оказывается несостоятельным перед лицом времени (дар бытия оказывается фикцией, иллюзией). Поэтому философский дискурс с его интенцией на определение, обоснование и удостоверение должен уступить место дискурсу поэтическому, вместо философии времени должна прийти поэтика времени. Об этом говорил еще М. Хайдеггер, когда рассуждал о том, что пределы философского языка могут быть преодолены языком поэтическим.
Можно сказать, что существует две формы присутствия. Первая традиционная форма метафизического присутствия – это присутствие здесь-и-теперь (da-sein), т. е. присутствие в настоящем времени. Вторая форма присутствия – это присутствие в будущем, собственно событийствование, присутствие как грядущее событие. Такое присутствие не является чем-то заранее данным, законченным и состоявшимся; оно, наоборот, включает логику становления, являясь по сути своей бесконечным выходом в сферу любого возможного присутствия; это чистая возможность, открытое будущее. Современное состояние философии требует соответствия информационной реальности (по сути, виртуальности), в которой мы оказались, поэтому присутствие как событие (как становление и открытость будущему) является наиболее актуальной и адекватной формой выражения времени. Время оказывается нашим союзником при освоении будущего, оно больше не является препятствием для выражения конечности нашего существа.
Современность времени говорит о том, что существует множество концепций времени. Время из тотальной, всеобъемлющей физической структуры мира (И. Пригожин) становится, с одной стороны, феноменологическим опытом его восприятия (Э. Гуссерль, М. Мерло-Понти), а с другой – не более чем «рассказом о времени», поскольку здесь оказываются задействованными нарративные структуры (П. Рикер), характерные для человеческой истории. В данном случае гораздо уместнее говорить о событии времени, поскольку время оказывается в неразрывной связи с бытием, в том числе с совместным бытием людей.
Поскольку время перестает быть онтологической категорией, необходимы новые модели его репрезентации. Один из вариантов, предлагаемый Т. Керимовым, исходящим из анализа события времени, заключается в том, что онтологию времени следует заменить гетерологией времени. Решающий аргумент гетерологии заключается в том, что нет необходимости искать единое основание бытия или времени (как это делается в классической метафизике), важно увидеть различия внутри самого времени и внутри самого бытия, «логика различий» (гетерологика) адекватно описывает современность времени, его неизбежную неконцептуальную множественность.
(Концептуальная философия: учебное пособие, Еникеев А.А., Нижний Тагил: Нижнетагильская государственная социально-педагогическая академия)
