Выше уже отмечалось, политический менталитет является лишь частью национального менталитета, поэтому, прежде чем перейти к анализу политического менталитета российского общества, необходимо рассмотреть процесс становления русского национального менталитета и факторы, обусловливающие его особенности.
Славяне освоили и заселили огромную часть суши от Прибалтики до Дальнего Востока, что потребовало от русского народа невероятных усилий по колонизации земель, составляющих своего рода географический «стержень» русской истории.
Характер освоения земель и в особенности этапов колонизации во многом определил специфику исторического развития России и становление характера этноса.
На окраинах, где невозможно было установить жесткую систему государственного контроля, оседали беглые крестьяне, впоследствии ставшие казаками, а в центральных областях, наоборот, усиливалась деспотическая форма правления государства, способствовавшая формированию таких черт, как терпимость, смирение, угодничество.
Так формируется различие в менталитете у социальных групп одного народа: с одной стороны, свободолюбие и бунт, а с другой – рабство и смирение.
В России же огромность зоны расселения, относительно низкая плотность населения создавали возможность поддерживать требуемый уровень жизни, просто вовлекая в хозяйственный оборот новое пространство. Все это породило у русских недооценку роли нововведений, привычку к потребительскому отношению к природным ресурсам.
Так, с одной стороны, сложилась утопия о «неисчерпаемости богатств» страны, а с другой – отсутствие дорог и отдаленность от рынка тормозили введение интенсивных методов ведения хозяйства.
В. О. Ключевский отмечал, что «удаление от крупных иноземных рынков, недостаток вывоза не давали хлебопашцам побуждения расширять столь трудно обходившуюся им пахоту».
Неторопливо-пассивное отношение к труду связано также с другой чертой русского человека – терпеливостью. Лучше «перетерпеть», чем предпринять что-либо, что оправдывалось характером труда и расселения русских крестьян.
Освоение, вырубка и корчевка леса, покрывавшего большую часть территории страны, требовали коллективного труда; сплоченность коллектива была важнее, чем эффективность деятельности каждого.
В результате среди русских слабо развивался индивидуализм, заставляющий стремиться к инициативе, повышению эффективности труда и личному обогащению.
Суровая и длинная зима – период вынужденного безделья, короткая весна, переходившая в лето и требовавшая предельного напряжения сил, вырабатывали в русском человеке способность «выложиться», провести огромную работу за короткий срок.
Неторопливо-пассивное отношение к жизни резко сменялось напряженной и упорной деятельностью. Соотношение этих двух стереотипов выразилось в пословице: «Русский мужик долго запрягает, да быстро едет».
Суровая и непредсказуемая природа могла внезапно и безжалостно уничтожить результаты трудовых затрат, обрекая население на голод и нищету. Это повторялось на протяжении всей истории и порождало у русского человека трагическую апатию и равнодушие.
Основной строительный материал в России – дерево, что тоже было причиной постоянных и многочисленных бед.
Коллективистские ценности русских не только были созданы в процессе взаимодействия с природной средой, но и воспроизводились благодаря ей. Зависимый крестьянин в Европе бежал в город, потому что бежать было некуда – свободных земель не осталось. В России бежали не в город, а в «казаки», откуда «выдачи не было».
В результате в Европе получали развитие городские «буржуазные» ценности, а в России – общинные, коллективистские.
На политическом уровне это проявлялось на Западе в буржуазных революциях, в результате которых государство как политический институт становилось зависимым от гражданского общества и утверждались ценности либерализма и демократии; а в России – в крестьянских войнах и бунтах, в ходе которых казаки и крестьяне пытались воплотить свои уравнительные идеалы в жизнь государства.
Результатом таких попыток было лишь укрепление авторитарной власти государства. Россия на протяжении своего исторического существования постоянно вела оборонительные войны.
Со стороны Азии вторгались орды кочевников: гунны, авары, хазары, печенеги, половцы, монголо-татары, которые занимали Русскую равнину на целые века. Натиск со стороны Запада – поляков, литовцев, немцев, шведов – заставил Россию занять круговую оборону и вести бесконечные войны за собственную независимость.
На протяжении своей истории страна вынуждена была противостоять соседям, действия которых не сводились только к прямой агрессии: огромный ущерб России нанесла умышленно созданная изоляция от мира.
В истории страны трудно выделить сколько-нибудь длительный промежуток мирного времени. Не было ни одного столетия (кроме, пожалуй, XVIII в.), когда Россия не подвергалась бы нашествиям такой силы, что они угрожали самому факту существования Российского государства и общества.
Более того, на протяжении всего периода существования Российского государства войны следовали практически непрерывно. Так, с 1368 по 1893 г., т.е. за 525 лет, Россия 305 лет воевала на своей территории.
Во времена войн Петра Первого эти расходы составляли, по разным подсчетам, от 75 до 85% всех доходов государства. Во второй половине XVIII в. нужды обороны поглощали 45–50% доходов государства, в первой половине XIX в. – 42–43%.
Авторитарный режим, сформировавшийся в экстремальных исторических условиях, был крайне необходим для обороны общества. Иными словами, если социум занимает большое геополитическое пространство, то он обязательно станет объектом экспансии соседних стран и народов, и особенно кочевников.
Централизация власти осуществлялась посредством укрепления абсолютизма. Военная безопасность страны требовала и значительных материальных затрат, и людских ресурсов.
В условиях экстенсивной экономики, основой которой было малоэффективное земледелие и крепостной труд, решить эту проблему было невероятно сложно:
«Бедный, разбросанный на огромных пространствах народ должен был постоянно и с неимоверным трудом собирать свои силы, отдавать последнюю тяжело добытую копейку, чтобы избавиться от врагов, грозивших со всех сторон, чтобы сохранить главное благо, народную независимость; бедная средствами сельская, земледельческая страна должна была содержать большое войско».
Укрепление военной мощи государства стало жизненной необходимостью для народов, входящих в состав России, как главное условие сохранения этноса.
И как показала историческая практика, ослабление и деформация государственного начала неизменно влекли разрушительные политические, социальные и экономические последствия, что, в конечном счете, сказывалось на геополитическом положении России в мире.
Так сформировались устойчивые архетипы русской ментальности – коллективизм, общинные ценности и сильное государство как необходимое условие развития социума.
Интересы отдельной личности не ставились ни во что, а на первом месте стояли интересы государства.
В свете этого факта становится вполне объяснимо, почему «земля Русская» оказалась столь благодатной для восприятия и укоренения на ней христианской идеологии, утверждающей подлинность человеческого бытия через страдания.
Общинный быт блокировал «вживление» предпринимательской психологии в социальную ткань, препятствовал развитию в массовом масштабе черт, связанных с индивидуальным владением и распоряжением собственностью, личным предпринимательством, ответственностью.
Многие аналитики отмечали «стыдливое» отношение русских к богатству, восприятие его как греха, в российском общественном сознании рациональная хозяйственная деятельность не обладала самоценностью.
Возможно, это определялось особыми историческими условиями России: постоянные войны, социальная и правовая незащищенность провоцировали передел собственности, которую захватывали, как правило, в этих обстоятельствах люди, не отличавшиеся высокими нравственными качествами.
Россиянин всегда уповал на помощь государства, рассматривавшего человека как подданного, действующего по указанию властей. Индивид подчинялся государству как верховной силе, наделенной правом распоряжаться судьбами людей по своему усмотрению.
Права человека, их объем и содержание не были в России результатом естественного развития, свойством, объективно присущим человеку от рождения, а определялись государством. При таком подходе гражданские права служили цели подчинения индивида государству, а не утверждения их приоритета по отношению к нему.
Особую роль в становлении национального менталитета сыграло такое свойственное русскому качество, как надежда на чудо, сформировавшее ориентацию на идеалы, основанные, прежде всего, на иррациональном отношении к миру. В культуре актуализировались идеи не преобразования реальности, а мысли о чуде.
Выделяются следующие особенности: положительные герои в сказках никогда не стремятся к власти, хотя могут получить ее по наследству или по заслугам, отрицательные же герои, напротив, одержимы манией господства.
Из этого можно сделать вывод, что, по мнению народных сказителей, а значит, и самого народа, власть – не абсолютная, а относительная ценность.
Герои сказок также обладают некоторыми исключительными качествами, о которых они сами до поры до времени не подозревают. Они руководствуются не здравым рассудком, а особой сказочной логикой – логикой чуда, или «кривой логикой смысла», по которой все происходит как бы само собой.
Отмечается странная пассивность, даже безволие положительных героев. В действии каждой сказки содержится некая тайна, поэтому главным средством самоутверждения героя выступает изворотливость ума.
Успеха, и вместе с тем власти, герой добивается не силой, а умом, но поскольку своего ума сказочным героям часто не хватает (едва ли не половина из них «дураки»), им приходится прибегать к помощи «доб рого» чародейства и волшебства.
Она позволяла человеку вырваться за пределы обыденности, вынести всю тяжесть реальности. Ее нельзя назвать оптимистической, но она стала основой особой черты русского характера.
Сформировалась готовность примирения с существующим несправедливым порядком ради идеального царства. Поэтому, видимо, в системе жизненных ценностей русского народа страданию придается благостный, нравственно-очищающий и духовно-возвышающий смысл.
Русскому народу свойственно своеобразное сочетание реализма и мистицизма, признание ценности страдания и покаяния, глубокая религиозность и, как стремление к высшему, страстное искание истины и правды.
Максимализм, экстремизм и фанатическая нетерпимость являются порождением этой страстности, нашедшей выражение как в религиозной жизни (например, самосожжения старообрядцев), так и в жизни политической.
По мнению Н. Бердяева, к числу особенностей русского менталитета относится способность объединять в себе самое противоположное и взаимоисключающее, «устремленность к крайнему и предельному», когда «бездонная глубь и необъятная высь сочетаются с какой-то низостью, неблагородством, отсутствием достоинства, рабством».
Видимо, по причине расколотости сознания у русского народа нет строго выработанных форм жизни.
Можно открыть противоположные свойства в русском народе:
* деспотизм, гипертрофия государства и анархизм;
* жестокость, склонность к насилию и доброта, человечность, мягкость;
* обрядоверие и искание правды;
* индивидуализм, эсхатологически мессианская религиозность и внешнее благочестие;
* искание Бога и воинствующее безбожие;
* смирение и наглость;
* рабство и бунт.
Российское сознание всегда требовало некую объединяющую идею, замешенную на вере, будь то вера в Христа, поиск вечной справедливости или коммунизм. Причем под флагом идеи в России объединялись разные социальные группы.
Православное христианство оказало сильное влияние на формирование характера русского народа. В «Поучениях» Владимира Мономаха (1053–1125 гг.) подчеркивалась важность внимания, помощи слабому, скромности, гостеприимства и веры в Бога.
«Всего более убогих не забывайте… не давайте сильным губить человека. Паче же всего гордости не имейте в сердце и уме… Более же всего чтите гостя, откуда бы он к вам ни пришел, простолюдин ли, или знатный, или посол… А вот вам и основа всему: страх Божий имейте превыше всего…»
Эти правила закреплялись в Домострое, своеобразном своде духовных, нравственных, хозяйственных наставлений.
На протяжении тысячелетней российской истории православная идеология настолько органично переплелась с традициями, верованиями, умонастроением и мировосприятием народа, что появилось основание говорить не о русском, а о русско-православном менталитете.
Широкомасштабные акции Петра по подчинению церкви еще в большей степени укрепили государство. Так, духовенству запретили производить расходы без царского распоряжения, отменили финансовые привилегии церкви.
Светская власть пошла на открытое вмешательство в дела власти духовной, установив полный контроль над ее хозяйственной деятельностью.
По регламенту члены Синода присягали, как и все чиновники, на верность царю и обязывались «в мирские дела и обряды не входить ни для чего», более того, по новым правилам священникам вменялось в обязанность нарушение тайны исповеди в случаях, «грозящих государственным интересам».
Фактически это означало полную потерю любой, даже идеологической, независимости церкви. Священнослужители практически приравнивались к чиновникам.
Церковь была полностью подчинена государству, что повлекло за собой уничтожение даже потенциальной возможности появления оппозиции государству в форме гражданского общества, потому что и государство, и церковь совместно преследовали любую политическую оппозицию.
Постоянная внешняя угроза во многом предопределяла экономическое и политическое развитие страны. Модернизации, проводимые в стране, как правило, были всего лишь запаздывающим ответом в ситуации военного вызова, что и обусловливало мобилизационный тип развития государства.
Так, российское общество, не исчерпав потенциал одного этапа, не разрешив присущие ему противоречия, оказывалось вынужденным решать новые задачи, разрешать противоречия следующего этапа общественного развития.
Невызревшие внутренние предпосылки были причиной асинхронности, разнонаправленности перемен, порождали в обществе перманентно переходную ситуацию, стимулируя ощущение прерывности развития России.
Форсированность развития обусловливала доминирующую роль государства в насаждении новых структур посредством преобразований «сверху». Чрезвычайность ситуации предполагала действия, ориентированные на аврал, штурм, прорыв, бросок и другие экстремальные средства в достижении поставленных целей.
В свою очередь, этап огромного напряжения сил для защиты государства сменялся этапом релаксации, когда население спешно начинало решать проблемы, связанные с личным выживанием.
В условиях мобилизационных мер (после мобилизации ресурсов у населения в чрезвычайный период государство продолжало практику их изъятия в поствоенный или постмодернизационный периоды) это было сложно и вызывало очередную волну бунтов и смут.
Опасность этой модели в том, что разнонаправленность, а зачастую и противоположность целей проводимой государством политики практически лишает общество возможности институционально закрепить достигнутые результаты.
Ценностные ориентиры и политические идеалы Российского государства являются индикатором и показателем этой модели политического развития.
(Карадже, Т.В. Политическая философия: учебник, МПГУ)
