Семейно-клановые группы стали первичной ячейкой оседло-земледельческого общества, где внутренние связи были неизмеримо жестче тех, что связывали между собой членов кочующей локальной группы охотников и собирателей.
В сложившейся социальной группе выстраивались иерархические отношения, фиксируя определенный статус каждого члена группы.
Естественно, сложившаяся иерархическая структура неизбежно приводила к появлению группы людей, находящихся на вершине этой социальной пирамиды и имевших определенные привилегии.
Чтобы приобрести это положение, необходимо было заручиться поддержкой группы, и обладать такой социальной ценностью, как авторитет, а значит, произвести акт дарения.
Однако в социальных группах, где сложилась редистрибутивная система обмена, существует принципиальное отличие: находясь на вершине социальной пирамиды и обладая привилегиями, претендент может не только использовать свои ресурсы, но и распорядиться тем, что было добыто трудом всей его группы.
Древняя практика реципрокного обмена оттесняется специфической системой распределения, детально охарактеризованной К. Поланьи и получившей наименование редистрибуции.
Основой редистрибуции является общая собственность. Это предполагает возможность использования производимых и потребляемых благ всеми членами общества и не подразумевает границ между ними в правах собственности, что характерно при господстве института частной собственности.
В каждый исторический период в разных странах появляются представители этого общественного интереса сначала в виде лиц (бигмены, вожди, князья, императоры), а затем и институтов (государственных органов различного уровня), которые в соответствии с неписаными законами несут ответственность за использование имеющихся национальных ресурсов в интересах общества в целом.
Суть редистрибуции заключается в том, что материальные ценности концентрируются в одном центре.
Редистрибуция могла использоваться:
* для потребления на традиционных праздниках, что потенциально должно было способствовать повышению престижа щедрого вождя;
* для покрытия затрат на обеспечение различных общественных работ;
* в качестве страхового фонда для массовых раздач в голодные периоды;
* для персонального потребления вождя, его домочадцев, слуг и приближенных.
Согласно формулировке американского антрополога М. Фрида, путь от эгалитарного общества к ранговому и есть движение от реципрокности к редистрибуции. Редистрибуция возникает тогда, когда средства коллектива оказываются в распоряжении главы группы.
Одной из ранних форм социальной организации является линидж (от лат. linea – ряд, поколение, род), т.е. связь, основанная на кровном родстве, которая приводит к одному предку через родственников по материнской (матрилинидж) или отцовской (патрилинидж) линии в соответствии с принципом, принятым всем обществом.
Развитие линейного родства послужило основой для формирования легенды о предке, которая отличает группу от других и создает основу для ее объединения.
Предок линиджа избирается и признается по его авторитету, который вызывает гордость у потомков.
Его память почитается в семейных обрядах, он всегда находится в центре всех значительных моментов коллективной и личной жизни (сев, сбор урожая, освоение новых земельных участков, рождения, свадьбы, смерти, смена вождя, кризисные моменты). Легенды о нем передаются последующим поколениям.
Институт линиджа выполняет задачи, связанные с воспроизводством родственной группы:
Значение родственной группы огромно для каждого из ее членов. Она:
Линидж располагает четкой внутренней организацией: власть принадлежит патриарху и старейшинам, а социальный статус члена группы определяется двояко: во-первых, половозрастной принадлежностью, а вовторых, родственными отношениями с другими членами и кровнородственной близостью к предку по линии наследования.
Развитие линейного родства определило не только иерархичность внутри самого линиджа, но и полную зависимость отдельного человека от группы, что объясняется тремя причинами:
Д. Пирцио-Бироли отмечал, что линидж является постоянной, но не вечной социальной ячейкой: когда чрезмерный рост угрожает снижению его управляемости, тогда какая-то отделившаяся от него часть примыкает к другому, не столь древнему предку и кладет начало новому линиджу.
Это произошло, когда потомки, имея общего предка, разошлись и рассеялись по территории, оставаясь, тем не менее, связанными социально.
Клан образуется из множественности линиджей, в какой-то мере родственных между собой, т.е. тех, кто относит себя к общему предку, о котором сохраняется память, несмотря на отделение.
По истечении длительного времени члены клана (в отличие от линиджа) уже не могут практически установить генеалогическое родство с предком, и он становится легендарным, обрастая множеством выдуманных историй.
Эта социальная группа в целом является номинальной, тем не менее, общность существует достаточно долго, не только когда налицо территориальное соседство. Это происходит благодаря двум моментам, которые связывают членов клана с общим предком, пусть даже легендарным: имени и запрету.
Имя клана может присоединяться к личному имени, образуя нечто вроде фамилии, либо не присоединяться, но тем не менее служить для обозначения совокупности всех членов группы. В любом случае оно указывает на какие-то обстоятельства происхождения клана.
Таким объектом может быть какое-то животное, которое, например, защитило или спасло предка, или какое-то растение, или даже готовое изделие.
Животное не следует убивать или тревожить, изделием нельзя пользоваться или переделывать его из опасения нанести вред; в случае нарушения запрета нужно принести жертвоприношение.
Структура клана, образованного множеством линиджей, всегда превосходно приспосабливается к требованиям среды: степень разделения клана меняется в зависимости от системы производства (земледельческой, пастушеской) и соответствующего образа жизни (оседлого, кочевого).
Как отмечает известный антрополог Н. Н. Крадин, накопление этнографического материала позволило выявить различие между племенем и вождеством, что способствует пониманию эволюции политических структур.
Понятие «племя» в том виде, в каком оно употребляется социоантропологами при описании социально-политической организации, обозначает определенную форму надобщинной политической организации.
Племя – такая форма политической организации, при которой взаимодействие осуществляется без монополизации применения насилия, без приобретения формальной власти над общинами и общинниками, когда конфликты разрешаются на основании общей договоренности всех заинтересованных членов племени.
В племенном обществе народное собрание наряду с советом старейшин является важным механизмом выработки и принятия решений. «Шейх не может предпринимать что-либо от лица своих людей просто на основе своего формального положения, всякая акция, затрагивающая их интересы, должна быть конкретно с ними согласована…».
По мнению Э. Сервиса, политическая организация племени характеризуется следующим образом:
«Лидерство в племенном обществе является личным… и осуществляется только для достижения конкретных целей: отсутствуют какие-либо политические должности, характеризующиеся реальной властью, а вождь здесь просто влиятельный человек, что то вроде советчика.
Племя состоит… из экономически самодостаточных резидентных групп, которые из-за отсутствия высшей власти берут на себя право себя защищать. Проступки индивидов наказываются самой же корпоративной группой…».
Племя характеризуется больше декларируемой, чем реальной, иерархией, более эгалитарной социальной структурой, а институт вождей начинает только складываться.
Племенное общество обладало более примитивной системой управления чем вождество, и не могло перерасти непосредственно в государство. Такое было возможно только тогда, когда племенную структуру завоевывало более развитое общество.
Если рассматривать вождество, то редистрибуция здесь стала постоянной и характерной чертой жизнедеятельности.
Имеющиеся ресурсы вождь мог передавать в пользование, «дарить» своим подданным, повышая свой престижно-социальный статус, привлекать подданных к обработке общественных или своих земель под каким-либо предлогом, имел право на лучшую долю ресурсов.
Позиция вождя перерастает в постоянную должность в социальной структуре общества, и его обязанностью становится управление и организация общественных работ.
Должность вождя передается по наследству, формируя, таким образом, наследственную аристократию, что способствовало стабилизации всей структуры. При этом личность вождя сделалась священной вне зависимости от его индивидуальных качеств и способностей.
Закрепленные же за семьей вождя привилегии теперь воспринимались всем коллективом как проявление высшего божественного статуса его персоны и безусловного его права распоряжаться всем достоянием общества.
Вчерашний выборный вождь превращался в субъекта сакрализованной власти и высшей собственности, в священное «связующее единство» укрепляющегося коллектива.
Нередко вокруг вождей концентрируются профессиональные воины – дружина, которая ориентирована на личную преданность своему военачальнику, что является весомым аргументом в политической борьбе за власть.
В целом понятия «вождество» и «племя» соотносятся как более развитая форма и генетически связанная с нею, но менее развитая форма.
(Карадже, Т.В. Политическая философия: учебник, МПГУ)
