В истории западноевропейской философии проблема человека имеет особое значение. Многие ученые и философы как классического, так и современного периода склоняются к необходимости ее глубокого и всестороннего изучения. Именно человек, его жизнь, чувства, мысли и поступки представляют особый интерес для каждого мыслящего человека. Принцип сократической философии «познай самого себя» звучит актуально и для современного человека, живущего в век информации и бурного технического прогресса.
Это еще раз говорит о множественности точек зрения на проблему человека. Причем данная множественность существует не только внутри философской традиции, но также в других духовных практиках, таких, как религия, наука, искусство. Именно синтез названных областей духовной жизни общества позволит более или менее адекватно увидеть человека в зеркале философской мысли, обозначить основные проблемы его бытия и помыслить пути их решения.
Один из основателей философской антропологии в ХХ в. Макс Шелер так определял проблему человека: «Никогда еще в человеческом познании человек не был более проблематичным для самого себя, чем в наши дни. У нас есть научная, философская и теологическая антропология, каждая из которых ничего не знает о других. Мы, следовательно, не обладаем более никакой ясной и устойчивой идеей человека. Возрастающее число частных наук, занятых изучением человека, скорее путает и затемняет, нежели освещает наше понятие человека».
Философы древности и современные аналитики с неизбежностью возвращаются к проблеме человека, поскольку она не имеет окончательного решения. Это связано как с противоречивой и двойственной «природой» самого человека, так и с несовершенством методов его изучения. Тем не менее, важность поставленных проблем требует от философов и ученых поиска решений, и этот поиск не может не закончиться производством новых оригинальных концепций и идей. Вот некоторые из них: антропоцентризм, антропосоциогенез, эволюционизм, экзистенциализм, психоанализ, герменевтика, деконструкция, шизоанализ. Эти направления гуманитарной мысли во многом определяют современный «образ» человека в философии и науке.
Вполне очевидным представляется различие взглядов на человека со стороны религии, науки и философии. Источником данного различия является мировоззренческое несовпадение данных областей человеческой духовности. Если обратить внимание не только на форму, но и на содержание того, что понимается под «проблемой человека», то обнаружится многообразие дискурсов о человеке. Так, в известной работе Э. Кассирера «Эссе о человеке» выявлены три не только не стыкующиеся, но прямо исключающие друг друга различные дисциплины: религия, философия и наука, каждая из которых по-своему, оригинально понимает человека.
В религии человек представлен как творение Бога, как существо, глубоко переживающее собственное несовершенство и в силу своего страдания способное прощать грехи других людей. Вторичность человеческой природы и ее несовершенство, согласно религиозному мировоззрению, не позволяет ему постичь божественный замысел и обрести истинное бытие при жизни. Однако человек обладает «частичкой божественности», т. е. душой, и потому ему доступно познание законов природы и божественных установлений. «Забота о душе» – вот подлинное занятие для религиозного человека, поскольку именно душа является лучшей частью его существа, достойной вечного существования. Вера в чудо и в загробное существование – характерные черты любой религиозной системы.
Человек для философии прежде всего «человек разумный» (homo sapiens), поэтому разум является одним из ключевых понятий в философских размышлениях о сущности человека. Другой важной особенностью понимания природы человека в философии является экзистенциальная свобода последнего, которая связана с социальной ответственностью, проблемой выбора и принципиальной проблематичностью человека. И, наконец, человек воспринимается в философии как существо познающее, обладающее мышлением и склонное к творческому и продуктивному освоению окружающей действительности. Обобщая, можно сказать, что философия исходит из разумности, свободы, автономности познающего «Я» (субъекта), которое овладевает действительным миром сначала в сознании, а затем практически.
Наука, наоборот, исходит из того, что человек, хотя и завершает лестницу живых существ, возникает и существует в мире в соответствии с законами эволюции. Отсюда и эволюционная обусловленность человека и его природная зависимость. Человек все же остается частью живой природы и должен воспринимать свое существо в целостности данных ему свойств и качеств. Также биологическую антропологию (в качестве ведущего научного направления о человеке) интересуют вопросы о происхождении человека, его природе, особенностях его становления как разумного существа, проблемы выживания как вида.
Поскольку нельзя дать единого определения человека в рамках научной парадигмы, возможным способом развития ситуации может являться ценностный подход. Данный подход при всей, казалось бы, условности ведет к единству представлений о человеке, поскольку здесь говорится о «вечных», «абсолютных», наконец, «общечеловеческих» ценностях. Также данная ситуация связана с тем, что нет дисциплины, в рамках которой можно было бы достичь согласия между различными предпочтениями и исследовательскими установками при изучении человека. Таким образом, прежде чем пытаться дать прямое определение человека, необходимо направить некоторые усилия на анализ специфики науки о человеке и, прежде всего, ее инструментария.
Вот вопрос, который волнует многих исследователей: следует или нет ставить вопрос о человеке каким-то особенным образом? В традиционном гуманистическом дискурсе вопрос о месте человека в мире претендует на приоритетное значение по отношению к естественнонаучной постановке проблемы. Однако это обстоятельство оспаривают представители других дисциплин. Вместо того чтобы спорить о праве на приоритет при рассмотрении проблемы человека, необходимо задаться вопросом о том, чт. е. сходного и отличительного в религиозном, научном и философском дискурсах, сопоставить их с обыденными разговорами и литературными описаниями. Гуманитарии не могут констатировать общезначимых истин, ибо они опираются на нормы, правила и достоверности, принятые в том сообществе, с которым они себя идентифицируют. Таким образом, каждый знает, что такое человек, поскольку на такое знание опирается система морально-эстетических, социальных, религиозных, политических и иных требований.
Принятие такой установки обеспечивает возможность коммуникации между членами сообществ с различными «правилами игры», которые предписывают такой фигуре, как человек, функции, соответствующие «театру жизни». Претензии на сущностное определение человека приводят к непримиримым противоречиям и противостоянию. Напротив, признание игрового статуса исполнения роли человека способствует взаимному интересу, сравнению, пониманию и толерантности со стороны представителей различных мировоззренческих установок.
Таким образом, речь должна идти о взаимодействии, о поиске более эффективных форм взаимодополнительности философско-антропологического и конкретного (естественнонаучного и гуманитарного) дискурсов. При этом оба дискурса должны отказаться от претензий на абсолютное и тотальное превосходство при решении «проблемы человека». Строго говоря, научный и философский дискурсы о человеке несоизмеримы, и при этом биологические знания о человеке в такой же мере относятся к идеальным объектам, как философско-антропологические учения. Социальное и индивидуальное, природное и культурное, эмоциональное и рациональное, духовное и телесное – все это не более чем теоретические противоположности, закрепленные сложившейся специализацией научных дисциплин. Но в реальном человеке все эти противоположности пересекаются и переплетаются.
(Концептуальная философия: учебное пособие, Еникеев А.А., Нижний Тагил: Нижнетагильская государственная социально-педагогическая академия)
