Проблема человека заключается в его двойственности как существа, с одной стороны, природного, а с другой – социального и культурного. Данные противоположности удивительным образом уживаются в человеке, определяя его уникальное положение в мире. Природное бытие человека связывается современными аналитиками с проблемой человеческой телесности.
Первым, кто обратил на это внимание, был австрийский психиатр Зигмунд Фрейд, который проанализировал психосоматические отклонения в поведении людей и пришел к выводу, что многие физические недуги человека имеют психическую основу. С другой стороны, многие сугубо психические болезни могут быть решены посредством физического вмешательства в «жизнь тела». Впоследствии данные терапевтические психоаналитические исследования получили большое разнообразие подходов и концепций (В. Райх, О. Ранк, М. Кляйн, К. Хорни).
Следует заметить, что человеческое тело нельзя свести только к природной данности, поскольку оно постоянно «производится» существующими в культуре и обществе практиками: например, гимнастикой и аскетикой в античной культуре, воздержанием и молитвой в христианстве. Социокультурное бытие человека обусловлено не только дискурсивными практиками, характерными для того или иного общества, но также и всеми религиозными, моральными, нравственными и юридическими нормами, предписывающими социально приемлемый тип поведения индивида в обществе. Поскольку данные нормы часто находятся в противоречии с природой человеческого желания, человек оказывается как бы «разорванным» между сферой должного и сферой желаемого.
С точки зрения биологической антропологии, которая является основанием для философской антропологии, человек и животное представляют собой взаимосвязанные органические системы, каждая из которых существует не только сама по себе, но и благодаря отношениям друг с другом. Поэтому можно сказать, что одна из этих сосуществующих систем представляет для другой окружающий мир. Субъективность человеческого индивида и его бытие неразрывно связаны друг с другом в едином процессе. Бытие того, кто «имеет свой окружающий мир», с философской точки зрения отличается от «субстанциального бытия» и «бытия вещей». Вещь есть то, что она есть (или чем она является познающему субъекту), а субъект всегда определяется по отношению к другому субъекту и потому обусловлен его интенциональным вмешательством в собственное определение.
Любое отношение или действие в такой системе воспринимается всегда в широком контексте, который задан жизненным миром индивида. Антропологическое понятие жизненного мира какого-либо субъекта отличается от космологического понятия мира, включающего все существующее. Антропологический мир всегда чей-то мир, он освоен человеком и является соразмерным ему, это мир мужчин или женщин, русских или американцев, взрослых или детей. Более того, этот мир всегда ценностно «расчерчен», в нем уже предзаданы позиции и отношения, определяющие поведение человека и его понимание самого себя, других людей и окружающего мира в целом.
Человеческий мир, в отличие от замкнутого мира животных, является открытым, прежде всего – для понимания и освоения со стороны другого человека. Это то, что М. Хайдеггер описал как сферу «man», сферу человеческого, которое, несмотря на свою нейтральность по отношению к конкретному человеку, задают параметры пространства взаимодействия между людьми. Поведение человека, с точки зрения биологической антропологии, отличается от поведения животных, поскольку у животных оно запрограммировано на генетическом уровне. Они, в отличие от человека, не имеют мира, который выходит за пределы конкретной жизненной ситуации. Только у высших животных есть его подобие, но и в этом случае применение понятий, приемлемых для описания человека, в высшей степени проблематично.
В культурной антропологии, которая является на сегодняшний день ведущим направлением в западной антропологии, вырабатывается иной способ описания проблемы человека. Важнейшим способом формирования человека, согласно культурным антропологам, является язык, который и отличает человека от животного.
Возникновение и становление человека связывается антропологами с появлением и развитием языка, причем не только в качестве коммуникативной системы знаковых сигналов, но и в качестве системы и процесса оперирования абстрактными понятиями. К типично человеческому сегодня относят, кроме языка, также технику и абстрактное мышление, которые и составляют признаки сущностного понятия человека. Вместе с тем язык и техника претерпели в ходе человеческой истории принципиальные изменения, но сущность человека, предполагается, осталась при этом неизменной. Все эти трудности использования понятия «сущность» по отношению к человеку заставляют либо вообще отказаться от него, либо определять сущность в рамках той или иной культуры или широкого социального контекста.
Определение человека дается с точки зрения его достижений и свершений, технических или культурных, но анализа одних только технических достижений недостаточно для корректного определения «сущности человека». Более того, именно в нашу эпоху, характеризующуюся фундаментальными техническими достижениями, усиливаются разговоры о деградации человека и об угрозе выживания человечества как вида, о возникновении нового вида человека – «постчеловеке».
Во многом это связано с тем, что человек попадает буквально в рабскую зависимость от технических достижений. Сущность человека становится соразмерной вещам, которыми он обладает. «Философия обладания» растворяет природу человека в мире вещей, и техника в данном вопросе оказывается тем идеальным посредником, который берет на себя все важные функции жизнеобеспечения человека. Человек оказался в ловушке, которую сам себе создал посредством технической одержимости, и современные общество и культура ищут выход из ситуации в собственных духовных (а не материально-технических) достижениях. Помощь в этом им оказывает, с одной стороны, научная фантастика и жанр антиутопий в литературе, а с другой – научная и популярная футурология как наука о будущем человечества. От успешности решения данной проблемы будет зависеть будущее человечества как «человечества разумного».
В философии и других гуманитарных науках человек определяется как носитель разума, он принципиально отличается от животных своей разумностью, позволяющей сдерживать и контролировать телесные влечения и инстинкты. Благодаря разуму он постигает законы мироздания, открывает науки, изобретает технику, преобразует природу и создает новую среду обитания. Кроме разумности, можно указать и другие духовные характеристики человека: только у него возникает вера в Бога, различение добра и зла, осознание своей смертности, память о прошлом и вера в будущее. Только человек способен смеяться и плакать, любить и ненавидеть, судить и оценивать, фантазировать и творить.
В своей критике естественнонаучного определения человека представители гуманитарного подхода отметили принципиальную открытость и незавершенность человека, который не имеет от природы заданных инстинктов, обеспечивающих выживание. Более того, человек как биологическое существо является слабым и уязвимым по сравнению с сильными животными, и поэтому неясно, как он мог столь успешно конкурировать с ними, что стал самой могущественной на Земле силой. Так называемая человеческая «природа» не является чем-то заданным, а строится в каждой культуре по-своему. Поэтому нет оснований говорить о врожденной агрессивности или солидарности, так как природные задатки, которые есть у каждого человека, успешно подавляются или, наоборот, интенсифицируются обществом. Люди буквально всему должны были научиться сами, и все, что они умеют, – это продукт культурного развития, воспитания и образования. Используя расхожее выражение, можно сказать, что «человеком не рождаются, а становятся».
(Концептуальная философия: учебное пособие, Еникеев А.А., Нижний Тагил: Нижнетагильская государственная социально-педагогическая академия)
