При исследовании ритуального поведения и принципа «свои – чужие» отмечалось, что они преследуют главную цель – сохранить единство своей группы, сделать ее более сплоченной, чтобы она могла более эффективно противостоять окружающей среде.
Но для успешного противостояния внешнему вызову группа должна не только быть единой и сплоченной, но и обладать достаточным потенциалом агрессии, которая необходима для защиты своей территории, своего вида и для новых завоеваний.
С одной стороны, внутривидовая агрессия особенно опасна для стадных животных, так как она не только тормозит развитие, адаптацию к окружающей среде, но и ставит под вопрос саму возможность выживаемости этого вида.
С другой стороны, полное подавление агрессии может привести к тому, что этот вид не сумеет адекватно ответить на внешний вызов.
Интересен механизм переориентирования агрессии, изученный К. Лоренцем. Он описывал поведение рыбки-самки, которая долгое время убедительно демонстрировала самцу покорность, но «внезапно ее застенчивость проходит, и она дерзко и заносчиво появляется прямо посреди владений своего супруга – с расправленными плавниками, в самой внушительной позе и роскошном наряде, который у этих видов почти не отличается от наряда самца.
Как следовало ожидать, самец приходит в ярость, ибо ситуация, преподнесенная ему красующейся супругой, неизбежно несет в себе ключевой раздражитель, включающий боевое поведение.
Самец бросается на свою даму, тоже принимает позу угрозы развернутым боком, и на какую-то долю секунды кажется, что он ее вот-вот уничтожит, но…
Самец, угрожая самке, задерживается лишь на долю секунды или не задерживается вовсе: он не может ждать, он слишком возбужден, так что практически сразу начинает яростную атаку… Но не на свою самку, а – на волосок от нее, мимо – на какого-нибудь другого сородича! В естественных условиях этим другим оказывается, как правило, ближайший сосед».
Это поведение, получившее название «переориентированное действие», как отмечают исследователи, присуще всем видам.
Человек, рассердившийся на другого, скорее ударит кулаком по столу, чем по лицу, – как раз потому, что последнее тормозится определенными запретами.
Существует бесчисленное множество форм переориентированного действия, возникающих в результате самых различных сочетаний соперничающих побуждений.
Обратимся вновь к исследованиям Д. Майерса, который писал: «Энергия агрессии не обязательно разряжается на своей первопричине. Постепенно мы научаемся подавлять гнев и вымещать его опосредованно, особенно когда несдержанность может повлечь за собой неодобрение или даже наказание со стороны окружающих.
Вместо прямого ответа мы переносим наши враждебные чувства на более безобидные мишени. Именно о таком переносе агрессии идет речь в старом анекдоте о муже, который бранит жену, которая вопит на сына, который пинает собаку, которая кусает почтальона, и всё потому, что на работе муж получил нагоняй от босса».
Психологический феномен «переориентирования агрессии» широко используется в политике. Разрешение социальной напряженности возможно различными способами: решение проблемы и удовлетворение требований; провоцирование выхода агрессии и переориентирование ее на другой объект.
Так формируются образы различного рода «врагов», «чужих» – это могут быть расисты и коммунисты, демократы и террористы. Важно, чтобы это соответствовало ситуации.
Феномен врага – явление важное и играет огромную роль в политике: благодаря ему можно решать многие проблемы, которые, казалось бы, неразрешимы.
История человечества подтверждает, что появление «врагов» на горизонте дает возможность политикам переориентировать агрессию и недовольство общества на «чужих».
(Карадже, Т.В. Политическая философия: учебник, МПГУ)
