Термин «информационное общество», активно используемый в настоящее время, был введен в научный оборот в 1960-х гг. практически одновременно в США и Японии.
Становление постиндустриального общества как социума, основанного на производстве и использовании теоретического знания, не может не изменить коренным образом принципов социальной стратификации и социальной структуры. Поэтому Д. Белл акцентирует свое внимание на новой конфигурации общества.
Он подводит к определению постиндустриального общества через качественно новые возможности развития личности, связанные с распространением новых профессий, повышением роли образования и науки. Одновременно он делает акцент на невозможности адекватной оценки общественных благ, что актуализирует проблему политической координации развития постиндустриального общества и роли государства в этом процессе.
Д. Белл делает акцент и на возрастании значения образования в информационном обществе. По его мнению, образование должно служить не только средством получения готовых знаний, оно должно стать способом информационного обмена между людьми, который они совершают на протяжении всей жизни и который предполагает не только усвоение, но в большей степени передачу и генерирование новой информации в процессе обмена ею.
По прогнозам Д. Белла, на новом этапе развития человеческой цивилизации доминирующее положение должен занять интеллектуальный и технический класс, являющийся генератором новых идей и информации. Касаясь вопросов о сдвигах в социокультурной жизни постиндустриального общества, Д. Белл предрекал становление более индивидуалистической, эгоистичной, экспрессивной и гедонистической культуры.
Э. Тоффлер в работе «Третья волна» разделяет историю цивилизации на три этапа: Первую, Вторую и Третью волны. Первая волна была отмечена сельскохозяйственной революцией, Вторая волна была связана с научно-техническим прорывом XVII в. В настоящее время, по мнению Э. Тоффлера, мы становимся свидетелями Третьей волны, которая выражается в необычайно бурном и стремительном техническом прогрессе.
В Первую волну экономика большинства государств была преимущественно децентрализована и автономна. Вторая волна и индустриализация, повлекшая за собой возникновение массового производства товаров, привели к эпохе массового распределения и массового потребления. Социальные институты стали более иерархичными, стандартизированными, централизованными и специализированными.
Третья волна принесет новые взгляды на мир и новые научно-технические достижения. Помимо принципиально иных технологических возможностей Третья волна также принесет человечеству коренную трансформацию существующих социальных структур.
Э. Тоффлер видит опасность развития информационного общества в увеличении влияния традиционных и обновленных СМИ, формирующих собственный «субъективный мир». Возникающий виртуальный мир в стратегической перспективе является не только информационной реальностью, но и полигоном оригинальной постсоциальной конструкции – сверхоткрытого общества. Возникает мир без границ, но и без горизонта, постоянно балансирующий на грани хаоса.
Ги Дебор выделил две формы «шоу-власти» – концентрированную и диффузную, а позже и третью, которую назвал «интегрированным спектаклем». Если первая форма отражает идеологию тоталитарного режима, а вторая связана с буржуазной демократией, то третья существует в условиях барочного калейдоскопа явлений жизни, театральной рекламности политики.
Анализ общества спектакля, который осуществил Ги Дебор, приводит к мысли о том, что в постиндустриальную эпоху средства массовой коммуникации становятся и основным инструментом социализации, конкурировать с которыми не способны ни семья, ни школа.
Вот почему зритель нигде не чувствует себя дома: вокруг него сплошной спектакль, который не является каким бы то ни было дополнением к реальному миру, надстройкой к нему или декорацией. Это краеугольный камень нереальности реального мира. Ги Дебор пришел к неутешительному выводу о том, что в обществе спектакля устраняется историческое сознание, поскольку если какое-либо событие не становится достоянием СМИ, то его будто бы не существует.
Если в предшествующие века потребности были связаны с индивидами определенными отношениями через предметы потребления, то в эпоху постмодерна потребительская стоимость заменяется символической стоимостью: индивиды начинают приобретать товары, потому что они являются символами престижа, власти, благополучия.
Ж. Бодрийяр также развивает мысль о том, что людей в развитых обществах связывают не демократические ценности, а потребление, которое обеспечивает дифференциацию людей и их сходство, заданное определенными потребительскими моделями.
Так, постепенно из потребляемых знаков складывается «язык», позволяющий значимо общаться с окружающими: потребляемые товары могут красноречиво рассказать практически все об их владельцах, принадлежащих к одной потребительской группе. Символическое потребление приводит к нарушению социальных связей.
Ж. Бодрийяр говорит о «конце социального», так как люди перестают различаться по социальному происхождению или положению, а различаются по потребляемым ими знаками.
В эпоху постмодерна направленность и характер протекающих в обществе социальных процессов начинают определять средства массовой информации. И политика, и экономика, и сексуальность обретают форму гиперреальности, так как происходит замена реального знаками реальности, утверждение иллюзии творчества, прекрасного, доброты. Отныне реальность подменяется газетными колонками, телерепортажами и телешоу, интернетом.
Славой Жижек также рассматривает современную культуру в контексте всеобщей медиатизации, в результате которой реальный объект превращается в искусственный, а человек становится только зрителем, для которого такие явления, как фильм-катастрофа, телешоу, реальные землетрясения и катастрофы становятся однопорядковыми.
С. Жижек неслучайно заявляет о том, что окончательная истина капиталистической утилитарной бездуховной вселенной состоит в дематериализации самой реальной жизни, в превращении ее в призрачное шоу.
Человек, захваченный и погруженный в масс-медиа среду, становится ее продуктом, и данная среда формирует так называемое «экранное поколение». Реальный мир заменяется монитором телевизора.
Человек становится зрителем, ему кажется, что он живет, а на самом деле он только наблюдает за тем, как живут другие, которые, в свою очередь, имитируют жизнь. Постоянное созерцание делает человека пассивным, он не живет, а лишь симулирует жизнь.
У современного поколения, считает С. Жижек, формируется так называемое клиповое мышление. Человек становится поверхностным, неспособным воспринимать большие объемы однотипной информации. Чтение ограничивается короткими статьями, рассказами, просмотром заголовков лент новостей.
С. Жижек акцентирует внимание на замене реальности суррогатами реальности. Для человека, вовлеченного в подобный мир, более реальным становится общение с интернетом, чем общение с живыми людьми. Социальное пространство становится все более сложно сконструированным, а виртуальное – все более реалистичным.
(Литвинцева Г.Ю. Культурология досуга: учебное пособие, Культ-Информ Пресс)
