Философия настолько буквальна, что эта буквальность становится метафорой чистой воды. Это первый и, быть может наиболее очевидный, но далеко не единственный парадокс философии. В то же время философия настолько метафорична, что делает любую метафору принадлежащей собственному языку, дискурсу, пространству различий и повторений.
После того, как философия взяла на вооружение метафорический язык, когда метафора по-настоящему стала оружием философствования, уже невозможно использовать метафоры и при этом не оказываться в пространстве философии. Такое присвоение можно было бы назвать незаконным или нелегитимным, однако философия избегает дискуссий на эту тему, ловко прикрываясь все теми же метафорами, и в этом ее лукавство. Впрочем, и лукавство – это тоже не более чем метафора.
Актуальность же философии, ее востребованность и современность заключается совсем в другом. И это «другое» находится за пределами мышления обывателей, в области трансцендентного. Чтобы понять философию, оценить ее метафоры, нужно перестать быть обывателем и расстаться с убеждением, что философия дана всем одинаково. В том плане, что ночью на кухне после изрядного количества выпитого алкоголя многие вдруг обнаруживают в себе философа, задаваясь вопросами, которыми до этого не задавались. Такая «кухонная» философия имеет место быть только на кухне и не имеет отношения к подлинным дерзаниям духа человеческого. Пусть за этой высокопарной метафорой скрывается философский снобизм, и пусть он оберегает хрупкое дерево философии от острых топоров железных дровосеков.
Метафора – это языковой прием, фигура речи, не более того. Философия же целиком зависит от языка, от речи, и в этом смысле она «обречена».
Не случайно Людвиг Витгенштейн полагал, что традиционные философские проблемы возникают из-за того, что мы некритически пользуемся собственным языком. Но возможен ли универсальный, всем понятный и самодостаточный язык, язык философии? Думается, что это чисто риторический вопрос, вопрос, не имеющий ответа. Даже если такой язык возможен, философия не видит в нем необходимости. Для философии важна именно работа с языком, работа обретения смысла и работа понимания (передачи этого смысла). Конечная цель данной работы совершенно не важна, важен процесс. Именно поэтому философию часто обвиняют в бесполезности, дескать, она недостаточно прагматична и потому заведомо проигрывает «конкретным» наукам. Оставим эти обвинения без комментариев.
Философ – это «пастух бытия» (как говорил Мартин Хайдеггер), его инструмент – язык, с помощью которого он пытается обуздать, упорядочить, систематизировать или хотя бы просто описать ту буйную поросль вещей, событий и концептов, всего сущего, что заполняет этот мир. Требовать от пастуха, чтобы он еще чему-нибудь при этом «учил», – невыносимая ноша и напрасный труд.
(Концептуальная философия: учебное пособие, Еникеев А.А., Нижний Тагил: Нижнетагильская государственная социально-педагогическая академия)
