Философ – это всегда своеобразный «пограничник» (Кант), он призван соблюдать границу как таковую. Задача философа-пограничника не в том, чтобы пускать или не пускать кого-то на некую территорию, он заботится о границе самой по себе. Несмотря на кажущуюся абсурдность такого занятия, оно оказывается единственной стоящей работой. Забота о границе – вот подлинная забота философии.
Философия – это граница в чистом виде, поскольку она определяет возможности самого предела, а также беспредельного. Способность определять предел и способность выходить за границу (в философии это называется «трансцендированием») являются фундаментальными особенностями философии как деятельности и как способа захватывать территорию.
Пограничность философии в том, чтобы служить пределом для других человеческих практик, именно поэтому философия была долгое время наукой всех наук и самым искусным из искусств. Задавая границы и параметры для других духовных практик, философия самоопределяется, растрачивая себя в битвах на границе возможного и невозможного, познаваемого и непознаваемого, законного и незаконного. Философия как бы контрабандой протаскивает на свою территорию плоды чужих завоеваний, но в то же время щедро делится своими достижениями. Земля философии всегда находится в состоянии культивации и рекультивации, территориализации и ретерриториализации (терминология Ж. Делеза). Осознавая границу философии, мы осознаем и собственные пределы, возможности, границы, учимся видеть себя со стороны, подниматься над «человеческим, слишком человеческим» (как говорил Ф. Ницше).
Граница здесь «разыгрывается», становится не более чем чертой на игровом поле или разметкой на площадке, необходимой для того, чтобы маркировать игроков, задавать позиции для расстановки перед игрой. Но когда начинается игра, данная разметка остается не более чем черточкой (быть может «чертой мысли»), которая не сказывается на ходе игры и которую замечают только арбитры, потому что их задача – помнить о правилах игры. Философия не претендует на статус арбитра, мудрого, строгого и справедливого судьи, который решает чужие судьбы и хранит законы. Философия – это игра, в которой есть свои правила, но которые также легко меняются, как меняются игроки, как меняются воззрения людей или даже системы мыслей. Культивируя собственную пограничность, философия избегает и «статуса судьи», обретая тем самым подлинную свободу, свободу быть собой и свободу быть никем.
Философия – это «другое», потому что философия больше себя самой, но не в физических размерах и даже не в метафизических (если таковое вообще возможно). Философия больше себя самой, потому что не знает своих пределов, она к ним попросту безразлична.
Выражаясь языком древних китайцев, исток философии в «беспредельном пределе», в безосновном начале и в чем-то принципиально нефилософском. Поэтому философия черпает свои источники в Другом (с большой буквы), и этот Другой становится первым и последним персонажем философии. Как говорил Жиль Делез, «мы становимся Другим, чтобы и другой мог стать кем-то еще».
(Концептуальная философия: учебное пособие, Еникеев А.А., Нижний Тагил: Нижнетагильская государственная социально-педагогическая академия)
