В противовес гегелевской интерпретации власти историческая практика свидетельствует, что политик с неизбежностью не преодолевает частные интересы и может использовать власть для решения индивидуальных или узкокорпоративных интересов в ущерб обществу.
История полна драматических моментов, когда государство по отношению к своим гражданам несправедливо применяло насилие, в связи с чем в политической этике рассматривается такая проблема как обоснование права на сопротивление.
Право на сопротивление в строго этическом смысле является правом человека, как такового, т.е. правом, полагающимся выше любого государственного законодательства, противостоять несправедливым действиям политических органов.
Истоки этой проблемы уходят в глубокую древность. Конфуций и Аристотель впервые озвучили принцип политической справедливости: если «правление» и «правитель» несправедливы по отношению к своему народу, то сопротивление народа является его правом.
Активное сопротивление означает противозаконные действия, включающие применение насилия по отношению к носителям государственной власти.
Активное сопротивление предполагает акты насилия против власть имущих, а также против их органов (полиции, войск, общественных организаций), что может спровоцировать начало гражданской войны.
Оно расторгает внутренний мир и, как правило, подвергает опасности невинных, поэтому на активное сопротивление должны быть наложены самые строгие критерии дозволенности.
Политическая этика сопротивления разработала критерии, которые работают и сегодня:
* должна быть налицо тяжкая и долговременная несправедливость государственных органов;
* другие возможности ее устранения должны быть исчерпаны или полностью бесперспективны;
* должна существовать обоснованная перспектива успеха сопротивления;
* используемые средства, особенно насилие, должны быть ограничены до необходимых пределов (принцип соответствия).
Выбор формы сопротивления во многом определяется социокультурными традициями общества, а также идеологической доктриной, которой руководствуются лидеры сопротивления.
Феномен активного сопротивления всегда вызывал противоречивые и часто взаимоисключающие мнения. Революции и бунты, гражданские войны и военные путчи сопровождались применением насилия, и отношение к ним менялось в зависимости от исторического контекста, интересов элиты и целей оппозиции.
В марксистско-ленинской теории насилие рассматривается как необходимое условие формирования нового политического порядка. По мнению К. Маркса, «насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым».
В работе «Их мораль и наша» Л. Троцкий излагал свое мнение: «Нравственно то, что ведет к освобождению человечества».
Освобождение человечества представляется как построение бесклассового коммунистического общества – идеала справедливости, реализующего принципы братства и равенства.
Марксистско-ленинское представление о политике основано на этике революционных действий, возможности использования насилия для приближения коммунистического будущего. Насилие не самоцель, но средство, оправданное конечной целью.
Идея о правомерности применения насилия в политической борьбе проводится в теории национально-освободительной войны Ф. Фанона.
Он рассматривал свержение колониального режима в качестве средства для достижения нравственных целей, так как «антиколониальная борьба имеет прежде всего значение нравственной трансформации раба посредством политической практики как пути и формы преодоления им того нечеловеческого состояния, к которому его привел колониализм».
Ощутить собственную значимость, поверить в себя как творца нового возможно, по мнению Фанона, только тогда, когда раб по отношению к своему господину, попирающему его человеческое достоинство, может проявить насилие.
«На индивидуальном уровне насилие очищает. Оно освобождает туземца от его комплекса неполноценности, от ощущения безысходности и бездействия. Оно делает его бесстрашным, возвышает его в собственных глазах.
Даже если бы вооруженная борьба носила символический характер, даже если скорая деколонизация привела бы к демобилизации, народ успел убедиться, что освобождение есть дело всех и каждого и что лидер не обладает особыми заслугами. Насилие поднимает народ на высоту лидера».
Прак тика насилия носит тотальный характер, поскольку каждый индивид представляет собой жестокое звено огромной цепи насилия, часть великого организма насилия, возникшего как реакция на изначальное насилие колонизатора. Группы признают друг друга, и будущая нация неделима. Вооруженная борьба мобилизует народ».
Именно насильственный характер освободительной борьбы заставляет народ ревниво относиться к результатам своей борьбы, всячески препятствуя узурпации власти. «Будучи вчера совершенно безответственными, сегодня они стремятся во все проникать и все решать сами».
Унижение и нравственную неполноценность можно преодолеть, только пролив кровь своих угнетателей, и только тогда возможно созидание нового нравственного порядка, основанного на уважении и ненасилии.
Индивид, применяющий насилие к своему врагу, способен осознать, что его свобода – это результат беспощадной борьбы. Полученная мирным путем свобода не только не приносит освобождения – она девальвирует понятие свободы.
Яркий и неутомимый борец за свободу Че Гевара призывал к беспощадной войне против империализма, причем войне длительной и кровавой, которая унесет множество жизней, но принесет долгожданную свободу.
Насилие и ненависть – вот основные факторы борьбы, позволяющие преодолеть все препятствия на пути к победе: «Ненависть к врагу превращает человека в эффективную, яростную, действующую избирательно и хладнокровно машину для убийства.
Такими должны быть наши солдаты: народ, не испытывающий ненависти, не может одержать победу над жестоким противником».
Борьбу с врагом и тотальный террор необходимо «распространить на его дома и места отдыха как в казармах, так и вне их; следует нападать на него повсюду, где он находится, чтобы везде он чувствовал себя затравленным зверем».
«Каким бы близким и светлым стало будущее, если бы на земле расцвели два, три, много Вьетнамов, со своей квотой смертей и безмерными трагедиями, с повседневным героизмом, с непрерывными ударами по империализму, что вынуждало бы последний распылять свои силы, не избавляя его от ненависти народов мира!
Что значат опасности, угрожающие одному человеку или народу, что значат их жертвы, если речь идет о судьбе человечества?!»
Ненависть к своим врагам – вот что должно быть движущей силой в борьбе за освобождение. Для революционера Че Гевары освобождение человечества от империализма возможно только путем вооруженной борьбы, даже если погибнут народы.
Не менее широкое распространение в политической практике получила тактика пассивного сопротивления.
Пассивное сопротивление подразумевает отказ от соблюдения законов или распоряжений правителя. Оно может быть как индивидуальным, так и коллективным – забастовка, бойкот, голодовка.
Кроме того, используется еще одна форма сопротивления – гражданское неповиновение. Под этим подразумевается ограниченное и целенаправленное нарушение действующего права в демонстративной форме, при помощи которого должно быть достигнуто изменение законов или определенной политики.
Дж. Роулс определял гражданское неповиновение как «обращение к чувству справедливости большинства данного сообщества и декларацию того, что – согласно разумному мнению – принципы социальной кооперации между свободными и равными людьми не получили должного уважения».
Но история продемонстрировала третий путь политической борьбы – путь активного ненасильственного сопротивления.
Позиция активного ненасильственного сопротивления – это позиция готовности к преодолению несправедливости, но ненасильственными методами.
А. А. Гусейнов писал, что в отличие от пассивности, являющейся позицией человека, не доросшего до ответного насилия, эта формы борьбы представляет собой способ поведения человека, который перерос насильственный метод решения проблемы.
Перерос в том числе духовно, так как в противовес насилию, всегда разделяющему людей на две неравноправные группы – «своих» и «чужих», «добрых» и «злых», оно исходит из любви, для которой нужно больше кругозора и мужества, чем для кровной мести, дуэли или иной формы расправы с врагом.
Ответное насилие может рассчитывать на внешний успех, но оно не выводит за пределы насилия. Даже если признать, что насилие может вести к справедливости, то вовсе не значит, что оно будет справедливым делом.
Ненасилие переводит цели и средства борьбы в качественно иную, нравственную плоскость, оно разрывает цепь насилия и поднимает человеческие отношения на другой уровень.
Это не только философские размышления, это политическая программа сатьяграхи, предложенная М. Ганди народу для борьбы с английскими колонизаторами.
Сатьяграха (букв. «упорство в истине») – термин, введенный Ганди для обозначения используемых им ненасильственных методов политической борьбы. Сатьяграхами назывались проводимые кампании несотрудничества с английскими властями.
Идеи ненасильственного сопротивления в Индии основывались на учении ахимсы, существовавшем еще в Древней Индии, а затем развитом в буддизме, индуизме и особенно джайнизме.
Принцип ахимсы является одним из основополагающих идей индийской философии.
Согласно этому принципу, жизнь свойственна не только движущимся существам, но и тем, которые кажутся недвижимыми, поэтому идеалом джайнистов, буддистов является стремление избегать причинения повреждений не только движущимся, но и неподвижным живым существам.
Джайнистское понимание ахимсы логически вытекает из метафизической теории потенциального равенства всех душ и признания принципа обратимости, согласно которому мы должны поступать по отношению к другим так, как нам хотелось бы, чтобы поступали с нами.
Если душа, на какой бы низкой ступени она ни находилась, может стать столь же великой, как и всякая другая, то наравне с собственной жизнью следует признавать ценность и права всякой другой жизни.
«Уважение к жизни, где бы она ни находилась», становится в таком случае непреложной обязанностью всякого.
Последователь идей буддизма, джайнизма, санхъя старается соблюдать эту обязанность каждую минуту своей жизни, так он стремится, чтобы его действия совпадали с основными принципами его убеждений.
Поэтому недостаточно не отнимать ничьей жизни, не следует даже думать или говорить о лишении жизни, не следует позволять этого другим или побуждать их к лишению жизни.
Принципы ахимсы стали неотъемлемой частью политической доктрины Ганди. Идеи сатьяграхи, основанные на принципах ахимсы, послужили идео логической основой освободительной борьбы, принесшей стране свободу.
Для европейского сознания не понятно, как идеи ненасилия стали силой, успешно противостоявшей англичанам. Но величие Ганди не только в его гуманизме, но и в том, что он, как глубокий и серьезный политик, прекрасно понимал и знал свой народ.
«Перед лицом революционера, – писал Ганди, – я настаиваю на ненасилии, исходя не из высших соображений морали, а из более низких соображений целесообразности. Я утверждаю, что революционный метод в Индии не может иметь успеха.
Если бы открытая вооруженная борьба была бы возможна, я мог бы согласиться с тем, что мы могли бы пойти по пути насилия, как и другие страны, и хотя бы развить в себе те качества, которые приносит отвага на поле брани. Но достижение самоуправления посредством войны я считаю невозможным на все обозримое будущее».
«…Индия не похожа на Турцию, Ирландию или Россию, и… революционная деятельность – это самоубийство для страны, по крайней мере на данном этапе ее развития, для страны столь огромной, столь безнадежно разъединенной, для страны с таким нищим и забитым народом».
Проведение сатьяграхи требует большой и серьезной работы по подготовке населения для участия в этой борьбе. Чтобы обладать эффективной силой, недостаточно одного упрямства и коллективной стойкости – всеобщее противостояние должно быть переведено в стратегию действия.
Людям необходимо знание принципов стратегии и тактики. Четко разделяются три определенных класса ненасильственного оружия в ненасильственной борьбе: ненасильственный протест и убеждение, несотрудничество и ненасильственная интервенция.
Эти виды оружия ненасильственной борьбы могут преобразовать социальные, экономические или политические отношения и существенно изменить баланс сил.
Ненасильственный протест представляет собой совокупность средств борьбы, а именно:
= демонстрации, пикетирование, расклеивание плакатов, обучение;
= к методам несотрудничества относятся социальные, экономические и политические бойкоты;
= методами ненасильственной интервенции являются посты, сидячие забастовки, протесты, ненасильственные заграждения, альтернативные экономические структуры, продолжение работы без сотрудничества, создание параллельного правительства.
Проведение сатьяграхи требовало огромных усилий по разъяснению принципов борьбы и огромного авторитета лидеров, чтобы удержать страну от войны.
С точки зрения Ганди, ненасилие есть сила духовного преобразования и того, кто практикует ненасилие, и насильника, поскольку им открывается «истина» человеческой природы и мироздания, а она и есть высшее благо.
Идеи М. Ганди в дальнейшем развил Мартин Лютер Кинг – борец за гражданские права человека.
В конце 50-х – начале 60-х гг. XX в. афроамериканцы во главе с доктором Мартином Лютером Кингом боролись за равенство всех перед законом и ликвидацию расовых предрассудков, используя для этого такие ненасильственные формы протеста, как бойкоты, марши, митинги.
Одним из самых памятных моментов этого движения за гражданские права стал день 28 августа 1963 г., когда перед памятником Линкольну в столице США Вашингтоне собрались более 200 тыс. человек, люди разных рас и национальностей.
Вскоре после этого конгресс США принял законы, запрещающие дискриминацию при голосовании на выборах, получении образования, трудоустройстве, обеспечении жильем и в общественных местах.
Проблема заключается в том, что люди не могут прийти к согласию по вопросу о том, что считать злом, а что добром. И в этой ситуации нет другого позитивного, сохраняющего жизнь выхода, кроме как признать абсолютной ценностью жизнь самого человека и вообще отказаться от насилия.
Ненасилие как политическая программа делает акцент на доброе начало в человеке, оно дает шанс насильнику проявить лучшие стороны своей души и выйти из порочного круга ненависти и насилия.
Но как сделать врагов наших нашими друзьями? «Мы должны развить в себе умение прощать. Лишенный силы прощения лишен и силы любви. В нашем сердце не найдется места и капле любви к врагам, если мы еще раньше не поймем, что необходимо научиться прощать вновь и вновь тех, кто несет нам несчастья и мучения.
Всепрощение – это не игнорирование того, что было сделано, или представление зла добром. Скорее, оно означает, что содеянное зло не является более преградой на пути установления взаимоотношений.
В рамках концепции ненасилия была сформулирована идея «диссидентской оппозиции» Вацлава Гавела, удостоенного высшей награды Индии – награды мира имени Ганди. Его работа «Сила бессильных» – это прежде всего, размышления человека, пытающегося найти формы разрешения кон- фликта между государственной властью и обществом.
По мнению В. Гавела, суть «диссидентского движения», направленного на защиту гражданских прав, – требование соблюдения государством норм и принципов, закрепленных в таких официальных документах, как «Всеобщая декларация прав человека», «Международные пакты о правах человека», «Заключительный акт Хельсинкской конференции», конституции отдельных государств.
Диссидентское движение защищает тех, кто выступает за реализацию этих прав и за это подвергается преследованиям со стороны государства, в защиту тех, кого лишили полностью или частично гражданских свобод.
Основным принципом деятельности «диссидентских движений» является принцип легальности, который «коренится… в специфической внутренней природе «диссидентской позиции»: принцип насильственной смены системы (а любое сопротивление, в сущности, на такую смену направлено) является и должен быть ей органически чужд уже как таковой, потому что делает ставку на насилие».
Насильственное свержение власти мало повлияет на реализацию основной цели – защиту человеческих и гражданских прав: к власти опять приходят люди, считающие насилие основным средством решения конфликтов, поэтому задача «диссидентского движения» – это публичный диалог с властью.
Публичность диалога, его обращенность к власти даст возможность, по мнению В. Гавела, изменить отношение к человеку, вынудить государство относиться к индивиду не как к средству, а как к цели.
«Диссидентским движениям» присущ… совершенно иной взгляд, воспринимающий смену системы как нечто поверхностное, вторичное, что само по себе еще ничего не гарантирует.
Поворот от абстрактного политического видения будущего к конкретному человеку и к действенной защите его «здесь и сейчас» совершенно логично ведет к нарастанию противодействия любому насилию, совершаемому «во имя лучшего будущего», и к глубокому неверию в то, что насильно завоеванное будущее может быть действительно лучше, что на его характере не отпечатаются те роковые средства, которыми оно было завоевано.
Именно этим объясняется терпение, которое проявляет власть по отношению к оппозиции: потому что верно чувствует, откуда вырастает и в какой мир возвращается эта странная группка людей».
Принцип насилия, провозглашаемый в политике, по мнению Гавела, – это путь к порабощению человека, и здесь нет победителей.
(Карадже, Т.В. Политическая философия: учебник, МПГУ)
